Ого! А какие выставки вы организовывали с вашим прежним коллективом? Вы сказали, что у вас тогда было много выставок, вы можете вспомнить какой-нибудь пример?
Это PAD/D, коллектив, в котором я участвовала после или, скорее, во время «Еретиков». Это был конец 1970-х, такое время, когда стоило мне только сесть за один стол с кучкой художников, как немедленно придумывался какой-нибудь новый проект или новый коллектив. Дайте подумать… PAD/D провел выставку «Смерть и налоги» (Death and taxes), разбросанную по разным местам города. Мои экспонаты, например, были в кабинках женских туалетов, кто-то еще расклеивал по телефонным будкам наклейки, в которых было написано, какая часть платы за телефон идет на военные расходы. Кто-то еще работал с витринами магазинов. У нас был проект «Улица» (Street), в рамках которого проходили спектакли. Мы сами и вместе с другими группами устраивали перформансы и издавали небольшой журнал UpFront. В 1983-м и 1984-м у нас был проект против джентрификации Нижнего Ист-Сайда «Не для продажи»; иногда мы устраивали выставки около музеев на улице, где пили вино из пластиковых стаканчиков. Не могу припомнить все эти события по названиям, память подводит…
Да у вас замечательная память! Вы все помните. Из кураторской работы мне больше всего запомнилось появление Printed Matter на Лиспенард-стрит. Printed Matter – это некоммерческий магазин книг художников, который мы основали в 1975 году или около того. По моему заданию для него сделали большую двойную витрину, она выходила прямо на улицу, и мы несколько лет выставляли там картины и инсталляции, которые художники специально для нас делали. У нас там были работы Барбары Крюгер, Ханса Хааке, Джули Олт, Андреса Серрано, Дженни Хольцер, Грега Шолетта, Леандро Каца, Ричарда Принса… В общем, множества художников.
Мы об этом не говорили, но Printed Matter можно рассматривать как кураторский проект, потому что благодаря ему такая недооцененная форма искусства, как книги художников, обрела известность. Давайте поподробнее поговорим о Printed Matter, который вы с другом-художником основали.
Да, мы начали им заниматься вместе с Солом. Это вообще-то была его идея, потому что он давно уже создавал такого рода книги, а книготорговцы относились к ним безо всякого уважения. Их подсовывали коллекционерам, чтобы умаслить и сделать хорошую продажу. А Сол считал их не мусором, а легитимной формой искусства и хотел привить людям уважение к ним. Мы привлекли Эдит де-Ак и Уолтера Робинсона, который тогда редактировал малоизвестный журнал Art-Rite. Затем к нам пришла еще масса людей – Пат Стейр, например. Еще Ингрид Сиши с нами немного сотрудничала. В первые несколько лету нас была просто теплая компания, а потом магазин превратился в бизнес. Джули Олт оформляла витрины, когда мы располагались на Вустер-стрит. А. А. Бронсон, канадский художник, сейчас управляет им в Челси. Макс Шуман, молодой художник, сын актеров из театра «Хлеб и кукла» (Bread and Puppet), работает там практически всю жизнь и устраивает небольшие выставки. Не знаю, сколько из всех этих имен вам знакомы.
Вы были учителем для Group Material?
Я бы не назвала это обучением. Group Material делали много прекрасного, и на меня они влияли не меньше, чем я на них. Мне очень нравилось то, что у них получалось, например выставка Arroz con Mango: The Art of 13th Street, для которой они взяли работы у каждого жителя квартала. В это же время я работала вместе с PAD/D (название мы поменяли на Political Art Documentation/Distribution, когда стали делать проекты), и вокруг было множество молодых творческих коллективов: Co-Lab, Group Material, Fashion Moda, Carneval Knowledge. PAD/D был из них самым левым, мы занимались настоящей политической работой, но только среди художников. И мы начали вести архив социально ориентированного искусства, который в конце концов оказался в библиотеке Музея современного искусства. Многие наши выставки были сами по себе экспонатами, их составляющие были не столь важны, сколь сама выставка как цельное высказывание.
Вы оставили мир выставок и кураторства, чтобы заниматься политической деятельностью, но, несмотря на это, мне кажется – и, кстати, о Group Material у меня сложилось такое же впечатление, – что выставки для вас остались важным средством коммуникации. Может быть, не художественные выставки, а политические, – но вы продолжали их устраивать.
Да. В конце 1970-х и начале 1980-х я их очень много делала. В 1977–1978 годах я прожила год на ферме в Англии и познакомилась с многочисленными английскими художниками, которые были гораздо более продвинутыми в политике, чем большинство моих знакомых в Нью-Йорке. Вернувшись домой, я в 1979 году организовала маленькую выставку, посвященную английскому политическому искусству в Artists'Space. На приглашениях я написала: «Давайте соберемся и поговорим о мировом архиве политического искусства, потому что нам неизвестно, что происходит в других странах». Я сама была в ужасе от того, как мало я знала и об Англии, и о других странах в этом смысле.
О каких английских художниках идет речь?
Маргарет Харрисон, Конрад Аткинсон, Рашид Араин, Мэри Келли, Тони Рикаби, Стив Уиллатс… Многих уже забыла…
И как называлась та выставка английских художников?
«Немного британского искусства слева».
А были там Метцгер или Лэтэм?
Нет. Там были в основном художники – политические активисты. Я восхищалась творчеством Лэтэма, но на выставке были участники помоложе.
Еще были STRATA и In Touch With Light («Соприкасаясь со светом»), об этих выставках мы не говорили.
Это было очень давно! Выставка «Соприкасаясь со светом» была сделана в традиционном формате, мы занимались ей вместе с Диком Биллэйми. Нас почему-то пригласили в музей в Трентоне, штат Нью-Джерси, и мы отправились туда делать выставку. Не то чтобы она была какой-то важной вехой в моей жизни. А для STRATA я только составляла каталог, а художников выбирала не я. Но мы еще многие выставки не обсудили. Мне бы нужно заглянуть в список, который я много лет назад составила, там их на тот момент было около пятидесяти. Например, Afts of Faith, это была в первую очередь «мультикультурная» выставка в Огайо. Еще можно упомянуть Much в студенческом профсоюзе Университета Колорадо, выставку работ художников – геев и лесбиянок из Колорадо и Нью-Мексико. Они выражали свой протест против гомофобской «второй поправки», ожидающей референдума. В Денвере мы с Педро Ромеро устроили выставку в альтернативной галерее Image Wars: так в свое время называлась совершенно другая выставка, которую мы делали с Джерри Кирнсом, она была никак не связана с денверской и посвящена латиноамериканскому искусству. Вот эти выставки пришлись на начало 1990-х.
В Чикаго у вас была выставка «Теперь с двух сторон: международная выставка, объединяющая феминизм и левую политику» (Both Sides Now: An International Exhibition Integrating Feminism aond Leftist Politics).
Она проходила в феминистской галерее «Артемезия» и была посвящена примирению эссенциализма и деконструктивизма. Мне они никогда не казались противоборствующими сторонами, и я не считала, что нужно принимать или одну, или другую сторону. Еще у меня была выставка на Среднем Западе, не помню, где именно, под названием «В любви и на войне все средства хороши», тоже женская, в 1980-х… Марта Розье и многие другие говорили о помещении искусства в различные контексты, и многие из нас думали в том же направлении. Для музея делаешь что-то одно, для улицы – что-то другое, носам же не раздваиваешься от этого. Просто в зависимости от контекста меняешь уклон своего творчества.
Вы много работали с Маргарет Харрисон, с которой совместно записали аудиокассету. Вы все еще продолжаете с ней работать?
О да. Вот года два или три назад я составила для нее каталог.
Вы можете об этом рассказать? Это, похоже, важный для вас диалог?
Они с Конрадом Аткинсом, своим тогдашним мужем, были наиболее активными и известными несгибаемо-левыми художниками из всех кого я знала в Англии. Мы с ними очень подружились. Для Конрада я как-то составила каталог, он уехал преподавать в Дэвис, штат Калифорния, а сейчас он, по-моему, снова в Лондоне. Я с ними практически не общалась последние лет двадцать, кажется, но в Англии они очень известны, вряд ли их забыли. Аудиокассету мы записали через аудиожурнал Audio Arts – им, кажется, руководит Билл Ферлонг. Другая английская художница, чья политическая работа была чрезвычайно сложной, и я часто оставляла ее за пределами своих выставок, – это Сюзан Хиллер, но все равно я глубоко восхищаюсь ее творчеством.
Наше интервью вышло необычайно увлекательным. Но пары вопросов мы пока не коснулись. Мне бы хотелось спросить вас о ваших отношениях с музеями. Каким вы видите положение музеев сейчас и какой у вас любимый музей?
Ох! Да нету меня любимого музея. Ну, может быть, Музей Юрской Технологии, потому что он сам по себе произведение искусства. Мне нравится ходить по большим музеям и разглядывать экспонаты, но это не тот контекст, который меня более всего привлекает, особенно если нельзя сделать выставку на улице и посвятить ее какой-то конкретной проблеме. Вот в 1980-х я делала выставку, которая мне самой очень понравилась, она называлась «Проблема: социальные стратегии женщин-художниц» и проходила в Институте современного искусства в Лондоне. Тогда я называла себя феминисткой и социалисткой. Я и сейчас бы могла так себя назвать.
