квартире и разбирался с кое-какой документацией. А рядом в кресле сидела Екатерина Долгорукая и пила один из видов латте на девяносто процентов состоящего из молока и на десять из кофе.
Девушка видимо решила взяться за дело всерьёз и теперь почти всё своё свободное время проводила у меня. Практически поселилась тут, у меня в квартире теперь имелся небольшой чемодан с её вещами. Хотя бы не ночевала у меня и на том спасибо! Но так мы почти выглядели как пара, которая только начала жить вместе. И общество блондинки не вызывало у меня никаких негативных эмоций, я начал привыкать к её постоянному присутствию рядом. Полагаю, что в этом и была её задумка.
— Так ты не расскажешь куда ты ездил и что ты делал те два дня? — Спросила меня Екатерина.
— Увы, это государственная тайна, — ответил я, заполняя бумаги. — Я дал подписку о неразглашении. Так что события этих двух дней останутся тайной.
— Отец и дедушка тоже любят постоянно ссылаться на то, что им нельзя говорить о многих делах, — печально вздохнула блондинка. — Вот сейчас папа где-то пропадает, а я даже не знаю где! И никто мне не говорит, как долго он будет отсутствовать.
Вообще да, Долгорукий куда-то пропал с концами. Я старался сильно в это дело не лезть, всё же с правительством у меня договор, что не буду влезать не в своё дело. Однако всё же прощупываю почву время от времени и вроде никого не беспокоит, что Долгорукий долго отсутствует. А значит всё идёт по плану, он выполняет свою задачу и вполне успешно.
— Поверь мне, вряд ли твоему отцу что-то угрожает, — сказал я, собирая документы в общую кучу. — Даже если с ним что-то произойдёт, то Империя обязательно окажет ему любой уровень поддержки. Не пропадёт.
— Да знаю я, но всё равно немного не по себе из-за его такого долгого отсутствия. Ты закончил?
— Ага. Кто бы знал, что начав разработку сразу двух проектов, я буду вынужден столь активно заниматься бумажной работой.
— Тогда давай займёмся чем-то более интересным. Как насчёт партии в шахматы?
— Не люблю шахматы, — поморщился я. — Они вызывают у меня сильные негативные эмоции.
— А почему? — Удивилась Екатерина. — Мне казалось, что эта игра в почёте у умных людей.
— К самой игре в шахматы у меня нет никаких претензий. Хорошая разминка для ума и просто способ убить кучу времени если тебе попался хороший игрок. Однако, к большому моему сожалению, за последние десятилетия вокруг шахмат образовалась… неправильная атмосфера. Игру начали всерьёз переоценивать.
— Переоценивать? — Всё ещё не понимала блондинка.
Я вздохнул и начал пояснять свою мысль.
— Игру в шахматы начали преподносить как невероятно высокоинтеллектуальную игру. И приписывать много чего лишнего. Мол игра настоящих стратегов и тактиков. Безусловно, для игры в шахматы нужен живой ум и умение построить стратегию игры против своего соперника. Но никакого сверхинтеллекта игра не требует. Скорее нужна хитрость и умение адаптироваться. А что это идеальная игра для стратегов и тактиков… Подобные слова вызывают у меня смех.
— Не могли же подобные высказывания появиться на пустом месте. К тому же есть свидетельства, что многие известные личности в прошлом, которые прославились своими стратегическими талантами, играли именно в шахматы или их аналог.
— Допустим. Только истина такова — играя в шахматы ты обязан следовать строгим правилами. Любое нарушение и всё, техническое поражение. Пешки ходят так, ладья так, ферзь так… Может быть умение играть в шахматы и было полезным в те времена, когда армии шли друг на друга стройными колоннами или фалангами. Но уже далеко не первый век человечество воюет совершенно иными методами.
Тут Долгорукой сказать в ответ уже было нечего. Люди уже действительно давно воюют совершенно иначе и это уже не говоря о том, что способы и методы уничтожения друг друга значительно расширились. В своё время какой фурор произвела полноценная артиллерия! Различная военная техника, артиллерия и ракеты правили балом долгое время, но сейчас пехота и спецназ возвращают себе основную роль в крупных сражениях благодаря различным комплектам тактической брони. Качели качнулись в одну сторону, затем в другую.
— Всё же мне кажется, что у тебя излишне острая реакция на предложение поиграть в шахматы, — сказала блондинка.
— Возможно. Но такой уж я человек.
Тут зазвонил мой телефон. Взяв его с журнального столика, я увидел, что звонит Шохова, новый куратор нашей группы в «СПАМ». Интересно, а ей что от меня надо? Или хочет попросить хотя бы иногда посещать Академию? В принципе, можно будет удовлетворить подобную просьбу. Всё равно ведь мне пока особо заняться нечем.
— Здравствуйте, Маргарита Викторовна, — сказал я в трубку.
— Добрый день, Александр. Извини, что беспокою тебя в выходной день, но мне срочно нужна твоя помощь.
— Что-то случилось? Мне надо приехать в Академию?
— Да, случилось, но в Академию приезжать не надо. Это Афанасий. С ним произошла трагедия.
* * *
Было странно видеть Афанасия без его ухмылки. Для молодого парня с не самой простой судьбой он был достаточно оптимистичен и не любил унывать. Благодаря такому взгляду на жизнь он легко преодолевал препятствия на своём пути, легко относился к неудачам и всегда шёл вперёд несмотря на ни на что.
Только сейчас он лежал мёртвый и прежней улыбки на лице уже не было. В груди у него виднеется огнестрельная рана, а сами мы сейчас находимся в одном из городских моргов. Не то место где мы бы мне хотелось встретиться с одногруппником.
— Это Афанасий, — подтвердил я.
— Спасибо, что помогли опознать его, — сказал старший сержант милиции, который и завёл меня в здание морга. — Пускай мы сразу знали кем является погибшим, но без официального опознавания никуда — правила.
— Один выстрел, точно в сердце, — сказал я почти не слушая милиционера. Вместо этого я внимательно изучил единственную рану на теле Афанасия. — Стреляли не из пистолета и не автоматического оружия. Значит работал снайпер с винтовкой. Правда выходного отверстия я не вижу.
— Подождите, вам нельзя вот так…
— Старший сержант, если вы ещё этого не сделали, то позвоните в отдел и попросите пробить мою фамилию по базам данных, — продолжил я осматривать рану, даже не повернувшись к милиционеру. — Вам сразу
