– Смею вас заверить, сеор, какие бы заклинания я ни применил к сеорите Сарии, это ей ничем не повредит ни в физической сфере здоровья, ни в метафизическом плане души. Более касаться этого вопроса я не намерен. Единственная, кто может позволить или не позволить мне наложить чары, это сама юная сеорита. И только ей решать, дозволено ли мне будет их применить! И только ее доверие мне нужно. Вы доверяете мне, сеорита?
Сария чуть виновато улыбнулась Хорхесу, тот ответил ей чрезвычайно смущенным, но полным пылкой надежды взглядом, и перевела серьезный взор на Лукаса. Маг спокойно сидел и ждал ее слов. И пусть одеждой он походил на записного франта, но глубокая спокойная мудрость, светившаяся сейчас в его ярких зеленых глазах, разом успокоила все тревоги девушки. Она взглянула на магистра Альмадора, и маг ободряюще кивнул библиотекарше. Для нее, в отличие от студиозов-магиков, дрожащих пред грозными очами великого магистра, он всегда был добродушным безобидным стариканом. Сария собрала всю свою храбрость и серьезно кивнула:
– Да, я верю вам. Пожалуйста, испробуйте на мне это заклинание. Я хочу вернуть книги и сделаю все, что от меня зависит, чтобы это случилось. Это мой долг королевского библиотекаря! А если ваши чары помогут еще и победить мой страх, как говорила сеорита Элька, будет просто прекрасно! Я готова!
– Сеорита, я восхищен вашей мудростью, – слегка польстил библиотекарше маг, чтобы укрепить ее мужество. – Мы сейчас приготовим заклинание. Оно будет состоять из нескольких совершенно безопасных базисных элементов. Нам только нужно будет применить их в новом сочетании и последовательности.
В голосе Лукаса слышалась такая абсолютная уверенность в своих силах, что магу можно было только позавидовать. Элька припоминала многочисленные слухи о неудачных последствиях гипнотического воздействия. Впрочем, то были слухи ее мира, а магам она сейчас верила куда больше, чем докторам, может быть, потому, что печального опыта общения с последними поднабраться еще не успела. А вот о некоторых представителях славного племени служителей Гиппократа, особенно тонкой сферы психиатрии, этого никак нельзя было сказать. Поэтому на сей раз, что удивительно, Элька сочла нужным промолчать.
Обсудив еще какие-то детали колдовства, опытные маги быстро пришли к единому мнению относительно процедуры «гипноза», им достаточно было уловить суть процесса, чтобы скомпоновать известные чары в новое ступенчатое заклинание. Д’Агар в очередной раз залез в свой безразмерный чемоданчик и извлек оттуда что-то массивное, завернутое в черный бархат. Бережно развернув ткань, маг достал два зеркала: одно – большое, овальное, металлического блеска, в тонкой оправе из черного металла, и второе, чуть меньше, странное дымчато-серое, не отражавшее ничего, с подставкой-треножником в виде стоящих на хвостах серебристых змеек с изумрудными глазками. Большое зеркало Лукас положил на стол, а меньшее установил прямо на него. Сарию попросили перебраться с дивана в глубокое кресло, чтобы можно было сидеть расслабившись, и снять очки.
Очарованные загадочными приготовлениями наблюдатели тоже предусмотрительно расселись поближе к зеркалам. Никому не хотелось пропустить обещанное кино. Хорхес снова молчаливым стражем встал за спиной Сарии, готовый защитить ее ото всего мира в целом и любой мелкой опасности в частности. Уже ощутимо стемнело, но Лукас просил пока не включать светильники. А дабы участники действа и подопытные не натыкались впотьмах друг на друга и окружающие предметы, маги зажгли несколько небольших тусклых шариков.
Зидоро, покровительственно возложив руку на голову девушки, прочитал короткую молитву пресветлой Зигите, прося помощи в предстоящем деле и защиты для юной неопытной души. Четверка пришельцев, уже успевшая убедиться в действенности силы жреца, во всяком случае по части открывания дверей библиотек и освещения, терпеливо подождала окончания небольшого обряда, снявшего часть волнения девушки.
Когда все приготовления завершились, Лукас откупорил какой-то темный маленький флакончик и быстрым отработанным движением тонкой кисточки нанес на лоб Сарии невидимые знаки прозрачной жидкостью. Аромат лаванды, дарящей добрые сны и утешение, разлился в воздухе.
Тщательно закрутив крышку пузырька, маг потушил весь оставшийся свет и мягко попросил девушку:
– Попытайтесь расслабиться, сеорита, и не отрывайте взгляда от зеркала. Оно должно стать лабиринтом отражений памяти вашей души!
Сария кивнула и, откинувшись на мягкую спинку кресла, постаралась максимально точно выполнить инструкции мага. Лукас начал читать заклинание:
Энтре аукс абос филер,Ля барде жисте эгифэр!Улле меркан айюс хилер,Де ланже рэнже алифер!..
Под мелодичные, чуждые уху кантеррцев звуки девушка, казалось, задремала с открытыми глазами. Ее тело расслабленно обвисло в объятиях кресла, головка немного откинулась назад. Но глаза продолжали смотреть на серую мглу странного зеркала-треножника. Маг, не прекращая говорить, кончиками пальцев левой руки коснулся поверхности предмета, а второй дотронулся до лба девушки, как раз там, где рисовал невидимые знаки. И слова Лукаса неожиданно снова стали понятны Эльке. Это были странные, уже немного знакомые по созданию Хранителя Снов стихи:
Заклинаю тебя своей силой,Стань нам зримой и ощутимой,Пусть пора, где родился страх,Отразится сейчас в зеркалах!..
Маг устанавливал заклинание-связь между девушкой и магическими предметами. А после маленькой паузы последовала новая череда уже не рифмованных слов, обращенных, собственно, к зачарованной Сарии. Общий смысл их Элька также смогла уловить: «Иди в глубь себя, найди час рождения страха, смотри со стороны и слушай, покажи его нам. Когда позову, вернись обратно и помни!»
Пока Лукас говорил, серая поверхность стоящего зеркала, казалось, стала больше и пошла волнами, но нет, это из глубин его начала изливаться призрачная светящаяся дымка, которая, отражаясь от металлического глянца лежащего зеркала, все густела и собиралась в форме эллипса над поверхностью стола. Потом дымка начала оттягиваться к краю эллипса, середина его еще больше просветлела, и в нем все яснее и яснее начали проступать контуры изображения: полутемный, освещенный лишь лунным светом уже знакомый зал библиотеки. Картинка становилась все более четкой, вот наблюдатели узнали второй из залов и увидели, как по нему тихонько, словно маленькое привидение, идет маленькая, лет четырех, девчушка в длинной ночной сорочке. Восторженно оглядывая ставшую в сумраке такой непривычно-новой обстановку, девочка двигалась в сторону арки, соединяющей второй и третий залы. Оттуда лился мягкий свет и – резко включился звук – доносилось два мужских голоса. Кто-то коротал время за дружеской беседой. Тапочки девчушки, похожие на два пушистых шарика, мягко ступали по мраморным плиткам пола, она двигалась неслышно, словно маленький призрак. А там, на свету, продолжали разговор два голоса, и заклинатели все отчетливее разбирали слова:
– …Нет, Тормесо, эта новая книга Вальдиронио просто смешна. Научное исследование?! Какое издевательство над самим высоким словом «наука». На сей раз этот паяц взялся за совершенно незнакомый ему предмет и пытается создать видимость осведомленности, запугивая читателей абсолютной чушью, страшными сказками, собранными по деревенским лавкам. Эти истории способны вогнать в дрожь разве что трехлетних детишек. Более старшие ему все равно не поверят! Как могла королевская библиотека заказать подобное произведение? От него за версту несет фальшью! Нет, каков вздор!
В говорившем это властном, звучном голосе отчетливо проскальзывали нотки раздражения.
– Полно, Рогиро, – добродушно пропыхтел второй голос. – Не кипятись, друг мой. Неужто ты думаешь, что я совсем выжил из ума? Я заказал эту безделицу только потому, что думал, она тебя позабавит!
– Позабавит?!! Может быть, для тебя она и смешна, – уже менее гневно ответил сеор, названный Рогиро. – Но меня она просто вывела из себя. С абсолютной уверенностью, словно совершенную истину, посланную Зигитой, утверждать подобную ерунду. Ты только послушай бред этого шарлатана, названный рассказом очевидца. – Зашелестели страницы. – «И в полной темноте разливался мертвенно-желтый трупный свет, доносился тошнотворный запах гниющей плоти». Как он вообще себе представляет «трупный свет»? И что это он привидения с поднятым покойником путает, гнусное порождение ослицы? А как, по его мнению, я, достойный сеор, слава рода, должен выглядеть? – Вновь зашуршали страницы, и мужской голос с каким-то злым азартом продолжил: – Вот я тебе сейчас покажу! Нравится?
– Уф, гадость какая, – выдохнул от неожиданности тот, кого назвали Тормесо. – Истинный ужас! Уймись ты, Рогиро, Зигиты ради!
