Все это казалось нереальным. Как они могли сидеть здесь, все трое, вежливо разговаривая об обычных вещах, если пятнадцать лет назад расстались, резко и полностью порвав прочные семейные узы? Неужели все это происходило сейчас на самом деле?
«Значит, это правда? – подумал лорд Эдмонд, когда его тетя, встав, объявила, что пора разойтись по комнатам и переодеться к обеду. – Неужели смерть Дика и матери и прошедшие с тех пор пятнадцать лет значили так мало, что последние полчаса уничтожили всю горечь, все страдания, всю вину? Неужели больше не осталось ничего важного, что должно быть сказано и решено?» И лорд Эдмонд почувствовал невероятное облегчение после той жуткой паники, которая охватила его по возвращении из Кентербери, когда он, взглянув вверх на лестницу, увидел отца и брата, стоявших там вместе с его тетей.
Однако когда Энн и Мэри, вместе выйдя из гостиной, направились в свои комнаты, у него возникло ощущение какой-то незавершенности. Короткое мгновение он смотрел вслед обеим женщинам, а потом быстро зашагал к себе в комнату, чтобы избежать необходимости идти по коридору вместе с отцом и братом, которые уже выходили из гостиной.
Ничто еще не закончилось, ничто не разрешилось. Он, его отец и брат просто были культурными чужими людьми. А Мэри? Что произошло с Мэри в последние несколько часов? Два дня он в поте лица трудился над тем, чтобы вызвать у нее отвращение к себе, которое пересилило бы то влечение, которое она испытывала к нему. Однако как только он увидел, что всей защитной броне, которую он воздвиг вокруг себя за пятнадцать лет, угрожает опасность, он забыл обо всем на свете, кроме собственной персоны и непреодолимой потребности видеть рядом с собой Мэри.
Даже его любовь к ней не могла служить ему оправданием. Эгоизм, по-видимому, прочно укоренился в нем, и он, несомненно, поставил Мэри в неловкое положение. «Мой друг», – сказал он отцу, положив руку ей на талию. И лорд Эдмонд не был уверен, что у него хватит сил провести еще этот вечер и весь завтрашний день, снова стараясь внушить ей отвращение к себе.
«Просто я бессердечный эгоист, а моя любовь к Мэри, очевидно, недостаточно сильна», – решил лорд Эдмонд.
Глава 15
«Итак, интересно, что же со мной происходит?» – задала себе вопрос Мэри. Ее ненависть к лорду Эдмонду улетучилась так же, как и ее решение немедленно покинуть Рэндалл-Парк. Более того, каким-то образом она оказалась крепко связанной с лордом Эдмондом не только из-за того, что любила его, но и потому, что он в ней нуждался.
Мэри не могла забыть, как он тащил ее за собой, даже не сознавая, что делает; и как держался за нее, словно она была единственной прочной и надежной опорой, оставшейся во всем мире, и как поцеловал ее, но не с той животной похотливостью, что в Кентерберийском соборе, а от всего сердца; и как надолго, очень надолго вцепившись в ее руку, даже повел на такую важную первую встречу с отцом и братом и там, представляя, назвал ее своим другом.
Друг! Все это время она была для него кем угодно, но только не другом, и вдруг всего за несколько часов они, непонятно как, стали друзьями. «Разве такое возможно? – нахмурившись, подумала Мэри. – Разве существовало что-либо, что могло превратить меня и лорда Эдмонда в друзей?» И тем не менее это было так.
Но теперь Саймон был на нее сердит – и Мэри должна была признать, он имел на то основания, ведь она была его невестой.
– Мэри, мне неудобно вот так стоять здесь, пока ты где-то разгуливаешь с Уэйтом, – сказал ей виконт Гудрич, когда она и еще несколько гостей ждали в гостиной приглашения к обеду. – Как должны смотреть на это все остальные?
– Но никто не знает, что мы помолвлены, – напомнила ему Мэри.
– Но все, безусловно, понимают, что у нас с тобой есть определенная договоренность, поэтому неприлично проводить время с другим мужчиной. И скажи на милость, что можно было делать так долго?
– Я уже объясняла. Лорд Эдмонд был ошеломлен, увидев родных после столь долгой разлуки, и перед встречей с ними ему нужно было прийти в себя. А потом он захотел представить меня им.
– Почему? – Виконт Гудрич нахмурился. – Разве они не остаются? Немного погодя мы все будем представлены его светлости, а также графу и графине. Зачем понадобилось особое представление? Есть что-то такое, о чем ты мне не рассказываешь, Мэри?
– Прости, Саймон. – Подавив минутное раздражение, Мэри снова напомнила себе, что он имеет право задавать такие вопросы. – Думаю, лорд Эдмонд считает меня в некоторой степени своим другом.
– Другом? – Виконт Гудрич еще больше нахмурился, так что его брови сошлись на переносице. – У него странное представление о дружбе, и мне оно не нравится. Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше. Ты слушаешь меня? И когда я начинаю выяснять с ним отношения, я не хочу, чтобы ты меня останавливала из-за того, что боишься скандала. Все равно, рано или поздно, скандал неизбежен, иначе люди будут думать, что я не знаю, как защитить свою собственность.
– Саймон… – начала Мэри, положив руку ему на локоть, но в этот момент к ним подошли Дорис Шелбурн и мистер Бигсби-Гор.
– Замечательный день, и какой величественный собор, не правда ли, леди Монингтон? Хоть это и может показаться странным, но я никогда раньше его не видел, – заговорил с ней мистер Бигсби-Гор, и Мэри с радостью ухватилась за новую тему разговора.
Через несколько минут в комнату вошла леди Элинор под руку с братом, а вслед за ними граф и графиня Уэл-вин, и в гостиной снова возникло оживление, когда гостей представляли вновь прибывшим.
– Лорд Эдмонд точная копия своего отца, – потихоньку заметила Дорис, обращаясь к Мэри. – Это правда, что они не встречались с тех пор, как лорд Эдмонд убил брата? Сегодняшняя встреча, должно быть, очень нелегка для его светлости. Вы думаете, они уже виделись друг с другом?
– Я сказал бы, его светлость проявил большую милость, согласившись находиться в одном доме с лордом Эдмондом, – высказал свое мнение виконт, – учитывая ту беспутную жизнь, которую его сын вел после убийства брата.
– Быть может, мы не вправе никого судить, не зная всего существа дела, – возразила Мэри, заработав холодный взгляд своего жениха.
– Леди Монингтон! – Заметив Мэри, леди Уэлвин улыбнулась ей и убрала руку с локтя мужа. – Как приятно увидеть знакомое лицо, хоть мы и познакомились всего час назад. Боюсь, после замужества я так крепко осела в северной Англии, что почти никого не знаю на юге. Это просто какое-то наказание.
– Но я очень рада, что вы приехали, – с улыбкой отозвалась Мэри.
– Из-за Эдмонда? – прямо спросила Энн. – Я уверена, вы со мной согласитесь, что давно пора разобраться со старыми делами. А вы та самая леди Монингтон, которая славится своими литературными салонами в Лондоне?
