мог быть все же равноправным подобным же комитетам других народов Советского Союза».
Отметим тут, что эволюция взглядов фашиста Розенберга[48] совпадает с тем, как менялись взгляды на русскую проблему и у большевиков, и у нынешних демократов.
И так же, как нашим демократам нелегко дался отход от откровенной русофобии, трудно было и фашисту Розенбергу. Он готов был признать право на государственность даже за украинцами, но только не за русскими…
Как пишет В. Штрик-Штрикфельдт, помог счастливый случай – знакомство с доктором Р., который, как военный врач частей СС, имел доступ к Гиммлеру, а также к Розенбергу и был одним из резких и непримиримых критиков нацистского режима, особенно в вопросах правительственной политики в оккупированных восточных областях.
В начале января 1943 года доктор Р. пригласил Власова к себе в гости и долго беседовал с ним о восточной политике Германии. Взгляды гостя и хозяина совпали.
– У Гитлера, – заявил Р., – нет никакого представления о России, и его следовало бы сперва обучить России. Но я попробую помочь вам. Я попытаюсь разрубить этот гордиев узел. Все успехи Третьего рейха основаны на внезапности нападения. Завтра, в день рождения Розенберга, и я намерен внезапно напасть на него с воззванием Смоленского комитета.
И действительно.
Утром 12 января Р. ездил поздравлять с днем рождения министра Розенберга.
В разговоре с глазу на глаз он упомянул, что Гиммлер интересуется Русским освободительным комитетом в Смоленске, и намекнул, что рейхсфюрер СС готов проявить инициативу основания Русского комитета.
– Он даже просил меня добыть копию подготовленного генералом Власовым воззвания… Кстати, я не мог бы получить этот текст?
Розенберг знал о связях доктора Р. с Гиммлером и принял его слова за чистую монету.
Более того. Он сообразил, что, если Гиммлер возьмется за организацию распространения власовского воззвания, это может усилить влияние рейхсфюрера на политику в занятых восточных областях.
А этого Розенберг допустить не хотел.
– Конечно можете, – сказал он. – Я как раз подписываю указание напечатать воззвание. Мы можем передать рейхсфюреру необходимые ему экземпляры.
Через несколько часов ротационные машины отпечатали три миллиона листовок «Смоленского воззвания».
Так же быстро и четко они были разосланы и распространены.
И, как и было предусмотрено, самолеты «сбились с курса» и вопреки строжайшему предписанию Розенберга сбросили листовки не только по ту, но и по эту сторону фронта. В Смоленске текст воззвания был перепечатан одной из местных типографий и тоже распространен. С молниеносной быстротой расходилось известие «о новом политическом курсе».
«Сухопутные и военно-воздушные силы в течение месяцев нетерпеливо ждали, что высшее политическое руководство примет решение в этом смысле, – отмечает В. Штрик-Штрикфельдт. – Теперь они хотели использовать все возможности, без оглядки на близорукие ограничения из Берлина. Фронтовые части сами, без нашего участия, заботились о как можно более широком распространении воззвания. То же делали и тыловые дивизии, надеявшиеся ослабить этим деятельность партизан. Но самым важным было то, что миллионы русских людей обрели новую надежду».
Может быть, в «пробивании» «Смоленского воззвания» и была заслуга доктора Р., но несомненно, что главное влияние на Розенберга и прочих высокопоставленных вождей рейха оказала Сталинградская битва. Ведь судьба «Смоленского воззвания» решилась за несколько недель до капитуляции окруженной армии Паулюса.
Часть четвертая. Власов делает выбор
Русский народ всегда к немцам с уважением относился. У нас даже поговорка есть, что немец обезьяну выдумал…
А. А. Власов
Сохранилась фотография.
Темноволосый худощавый человек в роговых очках обходит строй дабендорфских курсантов.
Рука вскинута вверх в фашистском приветствии, но не расправлена, а согнута в локте. В результате – что-то среднее между фашистским «Зиг хайль» и русским отданием чести.
Словно к одному еще не привык, от другого успел отвыкнуть.
Вид если и не штатский, то какой-то демобилизованный. Это подчеркнуто формой.
Власов на фотографиях – в простом, военного покроя с широкими обшлагами мундире цвета хаки. Никаких знаков отличия и наград. Даже пуговицы – невоенного образца.
Только на брюках – генеральские лампасы…
Вот этот больше похожий на учителя или бухгалтера человек и объявил Сталина врагом народа, а русских людей призвал вставать на борьбу с большевизмом, повернуть оружие против своих угнетателей.
Глава первая
В. Штрик-Штрикфельдт говорит, что «воззвание Русского комитета в Смоленске имело необычайный успех, в особенности на среднем и северном участках фронта. Дивизии групп армий “Центр” и “Север” доносили о росте числа перебежчиков».
Насколько верно это свидетельство и чего здесь больше: истины или желания поверить, что это истина, – судить трудно. Тем не менее после необходимой обработки, которая проводилась сотрудниками «Вермахт пропаганды», перебежчики оформлялись в соответствующем духе, и среди немецкого генералитета действующей армии укреплялось мнение о необыкновенном влиянии генерала Власова на советских солдат.
Обман этот совершался руководством «Вермахт пропаганды», разумеется, во имя Германии, но насколько это соответствовало интересам Германии – вопрос.
Если и росло влияние Власова, то пока только среди самих немцев.
В феврале 1943 года штаб группы армий «Центр» пригласил Власова на фронт.
Поездку эту санкционировал сам фельдмаршал фон Клюге.
В конце апреля состоится следующее турне генерала Власова, теперь уже по приглашению фельдмаршала фон Кюхлера в армейскую группу «Север».
Первое свое турне по маршруту Белосток – Минск – Смоленск Андрей Андреевич Власов совершил в сопровождении начальника немецкой разведки Центрального фронта подполковника Владимира Шубута и бывшего начальника лагеря для военнопленных в Виннице, «американского» немца, капитана Петерсона.
«Выразительное лицо Власова было отмечено довольно грубыми, но волевыми характерными чертами. Говорил он глубоким басом и носил внушительные очки в роговой оправе. Власов был безупречным артистом и обладал невероятным шармом, который, однако, не был природным, а скорее приобретенным. Как и у многих русских, в нём действовал ярко выраженный инстинкт, который выручал его в неожиданных жизненных ситуациях. По существу, он был большим педантом. Любовь к порядку, связанная с энергией, объясняла – почему немцы ему импонировали. Поэтому Власов был в состоянии разрешить ряд проблем с немецкой педантичностью. При этом он не стеснялся в выборе средств и бывал по-русски деспотичен».
Сергей Фрёлих, который частенько заменял Власову переводчика, отмечал также, что генерал умел сразу почувствовать сущность обсуждаемого вопроса, и в результате собеседники быстро воодушевлялись и усваивали его идеи.
Таким: высоким, басистым, обладающим «невероятным шармом» и столь же невероятной способностью воодушевлять и убеждать слушателей, и предстал Власов перед жителями оккупированного Смоленска.
25 февраля 1943 года в Смоленске Власова встречал генерал фон Шенкендорф.
Вечером Власов выступал в театре.
Прерываемый аплодисментами, он объявил, что свергнуть Сталина должны сами русские и
