Тот, кто её пленил, знал, что она и шагу ступить не сможет, когда под воздействием "обруча" запас маны достигнет минимума. Ей даже руки не связали. Не было необходимости. Враг был опытен, коварен и хитёр. Единственный, кто сразу приходил на ум — тёмный маг-отступник. Только он мог затаиться в замке Герцога и напасть, стоило ей оказаться в комнате одной.
"Любимый мой, несокрушимый герой Лайт, где же ты? Я вновь попала в беду, спаси меня скорее!" — мысленно обращаясь к образу своего могущественного спутника, взмолилась эльфийка. "Нет! Нельзя всё взваливать на Лайта. Нельзя отказываться от попыток самой освободиться", — одернув себя, подумала магесса. Её текущее положение намного лучше, чем в замковой темнице Северной Шилдарии. Нет стражи, руки не закованы в кандалы. Она может снять обруч, если приложит все усилия. Но даже решившись бороться за свободу, женщина не успела предпринять никаких действий.
Кромешную тьму вдруг заполнил слепяще-яркий свет. Он ударил прямо из-под удивительно ровного и одноцветного свода просторной комнаты. Вилайлай ощутила острую боль в глазах и болезненно зажмурилась. Чтобы совсем унять скачущие перед глазами белые круги, сделала над собой усилие и прикрылась от неприятного, слепящего света правой рукой. Вскоре в меняющейся обстановке возникли далекие, гулкие, приближающиеся откуда-то справа шаги. В её направлении по длинному коридору двигалось сразу несколько незнакомцев. Прислушавшись, эльфийка смогла установить их точное число. Трое. Звуки шагов, то звучали в унисон, то разбегались, нарушая гармонию. Незнакомцы явно отличались по росту, что сказалось на длине шага. Один был высоким, длинноногим. Двое других — явно пониже, тяжелее, приземистей и неряшливей при ходьбе.
Один чрезмерно топал пятками, а второй шаркал, словно волочил одну ногу. Свежая рана, вывих или тесная, натирающая обувь, заставляли его припадать на вторую ногу. Постепенно звуки шагов приблизились вплотную к залу. Возник странный, высокий звук. Дверь с лязгом отворилась и топоча по железному полу ногами, гости небрежно ввалились внутрь комнаты. Их шумное явление эхом разлетелось по окружающему пространству.
Оно оказалось намного больше, чем Вилайлай показалось сразу, в миг неожиданной вспышки света. Скосив взгляд из-под руки в сторону, она увидела геометрически правильное, состоящее из уже хорошо знакомого чёрного металла помещение, примерно сорок на пятьдесят шагов. Половину зала занимали упирающиеся в высокий потолок стеллажи с магическими свитками. "Башня Всезнания! Неужели я в Звездном Храме?!" — успела догадаться женщина до того, как услышала хорошо знакомый всем эльфам голос Великого бессмертного Оракула.
— Отлично. Она уже пришла в себя. Марц, Олаф, снимите обруч.
— Но, господин… — засомневался один из сопровождавших Высшего эльфа мужчина средних лет.
— Она ничего вам не сделает. Мой особый артефакт уже лишил её магических сил. Выполняйте приказ.
— Как прикажете, — ответил мужчина и принялся небрежно расстегивать кожаные ремни, удерживающие рабочую поверхность артефакта в центре грудной клетки женщины.
Когда тяжелый груз перестал сдавливать грудь, Вилайлай впервые вздохнула с облегчением. "Великий Оракул здесь! Я в безопасности", — облегченно подумала эльфийка, но тут же опять насторожилась. Смысл сказанных негласным главой Высших эльфов слов медленно, но верно доходил до неё. Он только что сказал "мой особый артефакт". Ей не послышалось! Выходило, она оказалась в этом месте, в плену с артефактом, который используют на магов-отступников, по воле Оракула!
Вилайлай хотела знать, по какой причине с ней обращаются, как с преступницей. Нет, она конечно, уже преступила несколько установленных Звездным Храмом законов, о чём искренне сожалеет, но об этих проступках никому не было известно, а сама она не собиралась признаваться. Во всяком случае, до тех пор, пока не выполнит обещание, данное своему, ставшему за последние дни таким близким, спутнику.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Усадите её вон в то кресло, — продолжил приказывать высокий, седовласый старик, совершенно не заботясь о том, что его пленница трясётся от холода и предстала перед незнакомыми мужчинами в оскорбительном, полуобнаженном виде.
— Руки привязать к подлокотникам? — спросил приземистый слуга, и по его акценту Вилайлай быстро догадалась, что это не человек, а непривычно безбородый, коренастый дворф.
Было странно видеть Оракула в обществе человека и дворфа. Откровенно говоря, всё происходящее выглядело странно. Почему её держали за преступницу, но не в яме позора, а в Башне Всезнания? И почему здесь так холодно? Она бывала здесь не раз, но никогда такого не ощущала. Даже в самые холодные, снежные дни.
На юге Бескрайнего континента, в землях где стоит зеленой стеной Великий эльфийский лес, Бездонное озеро и Звездный Храм, сейчас должна быть середина осени. Вилайлай всегда удивлялась, что сезоны на севере и юге разнятся в полгода, но если в Герцогстве Вуд наступила середина весны, то здесь, в Звездном Храме должна была стоять ещё сохранившая остатки летнего тепла осень. Холодные, затяжные дожди накрывали Храм лишь в самом конце осени. И даже в эти дни ей не было нужды кутаться в тёплый плащ, отправляясь из своей усадьбы в Академию или одно из хранилищ ценных магических знаний.
Закончив отдавать приказы, старик жестом приказал слугам удалиться, а сам сел в кресло напротив, и уставился на стучащую зубами женщину с нескрываемым отвращением.
— Хотя я уже знаю о всех тех ужасных преступлениях, что ты цинично совершила, поправ сами основы основ закона Звездного Храма, я всё же дам тебе возможность оправдаться, — заявил старик и раздражённо стиснул зубы.
Его возмутило, что виновница стольких бед, судя по её первой, естественной реакции, недовольна, даже удивлена, что её в чём-то обвиняют.
— Ну же! Отвечай, как ты посмела прислуживать и подчиняться мерзкому гоблину? Как тебе хватило наглости опозорить Звездный Храм, ублажая уродливого карлика. Мне обо всём доложили. Твои стоны слышали далеко за пределами замка, где ты предавалась разврату с мерзким ничтожеством!
— Я не… Я не… — с трудом прохрипела Вилайлай, и забилась в изнуряющем кашле.
— Ты не? Что ты мямлишь? Противно слушать твою жалкую ложь, отступница! И это после того, как я сжалился над сиротой и позволил в счет заслуг твоего отца сохранить за парой детишек роскошное поместье вашего рода. Как вижу теперь, это было моей ошибкой. Неблагодарная! Знай, за ту черную неблагодарность, которой ты ответила мне и десятилетиями заботившемуся о тебе по моей просьбе наставнику, я лишаю тебя и твою сестру всего ценного, чем ваш род владел при Храме. Уже лишил. И как оказалось, очень вовремя! Очень много ценного и бесстыдно украденного нашлось в тайниках при обыске поместья. Твой отец также оказался подлым вором и предателем! Он скрывал у себя артефакты, добытые у поверженных магов тёмного конклава. Я доверился ему, ставил в пример другим Инспекторам Храма, а он присвоил себе то, что должно принадлежать мне! Вернее, должно служить Звездному Храму. Я не потерплю воровства! Ты будешь наказана за свои гнусные злодеяния, а твоя старшая сестра, плохо воспитавшая тебя, ответит за недостойные поступки вашего отца-предателя!
— Нет! — наполняясь неистовой яростью, и ясно чувствуя, как эта самая ярость разжигает и быстро наполняет уже казавшийся опустевшим магический колодец, воскликнула Вилайлай.
Её затрясло, но уже не от холода, а от злости. Великий Оракул нагло врал! Как он мог представить ей, прекрасно знающей историю каждого предмета в коллекции артефактов отца, столетиями передаваемую из поколения в поколение от предков к потомкам, как украденные у Храма трофеи!
"Да, как у него язык повернулся сказать такое! Он безумен" — негодуя, заключила женщина. Ужасно было даже не это нелепое обвинение. Как такой бесстыдный лжец стал главой её гордого и славящегося мудростью народа? Как до такого могло дойти?
