— О, не будь такой. Я не хочу скучных подробностей о парнях. Скажи, что ты узнала о Злой Ведьме.
— Джулиен, — произносит её мама мягким, но предупреждающим тоном.
Джулиен даже не смотрит на неё. Её глаза становятся большими и круглыми, и она сжимает мою руку так сильно, что мне хочется освободиться. Теперь её голос становится надтреснуто высоким, как будто она превратилась в малыша-переростка.
— О, нет. Она послала за тобой летающих обезьянок?
— Кого?
— Я знала, что она использует их. Я знала. Ох, это ужасно. Не знаю, что теперь делать. Просто не знаю.
Миссис Миллер подходит ближе, её руки потерянно сжаты.
— Джулиен, милая, давай не будем сейчас говорить об этом. Не хочешь рассказать о пляже? Ты же знаешь, как сильно тебе нравится пляж.
Джулиен откидывает волосы и облизывает зубы, что возвращает меня в среднюю школу в самом худшем её проявлении.
— Я не могу разговаривать о пляже прямо сейчас. Кто угодно может подслушивать, мама. Кто угодно!
Высвобождаю свою руку из её хватки Я должна это сделать. Просто должна.
Она действительно сумасшедшая. Невменяемая. Я перелетела через всю страну, потому что была уверена, что эту девушку похитили, загипнотизировали или что-то похуже, но нет. У неё серьёзные психические нарушения, а я здесь очевидно расстраиваю её, так что мне нужно заняться своими собственными проблемами.
— Пожалуйста, расскажи мне, что ты знаешь о Ведьме, — просит Джулиен, смотря на нас с Мэгги и отмахиваясь от прикосновения матери к плечу.
— Прости, Джулиен, — с напряжением в голосе и на лице отвечает Мэгги. — Н-не думаю, что мы много о ней знаем.
— Я понимаю, — говорит ей Джулиен, и в этот момент она кажется абсолютно нормальной. Сосредоточенной и проницательной. Той Джулиен, которую я помню. Она берёт меня за руку и настойчиво смотрит на меня. — Но ты же помнишь, Хлоя? Ты знаешь.
Я открываю рот, и она сжимает мою руку, а затем появляется видение, ясное, как день.
С улыбкой суперспокойствия на лице доктор Киркпатрик монотонно читает что-то перед классом… и я не могу до конца понять, что это. Релаксация.
Она хочет, чтобы я расслабилась. Закрыла глаза и глубоко дышала. Оставив разум открытым, подобно коробке.
Я не закрываю глаза. Сужаю их и наблюдаю за ней сквозь щёлки. Она играет со своим очаровательным браслетом. Он красивый. Я вижу корзинку для пикника и маленькую собачку… и ярко-красные тапочки.
Чувствуя прикосновение к своей руке, открываю глаза. Я даже не помню, что закрывала их.
Мэгги теперь стоит возле дивана, её взгляд обеспокоенный.
— Ты в порядке?
— Да, — отвечаю я. — Я в порядке. — Поворачиваюсь к Джулиен, которая тихо напевает позади меня. Она всё ещё держит мою руку, но на меня не смотрит. Она вообще не смотрит. — Эй, Джулиен?
Ей требуется некоторое время, чтобы повернуться ко мне, как будто слова идут по извилистой дороге, прежде чем попасть в её мозг. Когда она оборачивается, аккуратно выщипанные брови собираются вместе возле вздернутого носика.
— О, Хлоя! Я ждала тебя.
— Может, ей нужно отдохнуть, — говорит её мама. — Пошли, Джулиен. Давай вернёмся в твою комнату.
— Нет, еще нет, — отвечает она, смотря на меня, хотя её слова предназначены матери. — Ты не принесешь чего-нибудь попить, мам?
— Конечно, милая, — отвечает миссис Миллер, но я замечаю, что она сомневается, оставлять ли нас наедине. Мы с Мэгги пытаемся улыбнуться как можно увереннее.
Как только она уходит, я смотрю на Джулиен.
— Ты говорила о Злой Ведьме. Ты имеешь в виду ту, которая из нашей школы, да?
Её рот сжимается в сердитую линию.
— Она говорит мне, как сидеть и как дышать. Вдох, выдох. Раз, два, три.
— Точно. — Я останавливаюсь и многозначительно смотрю на Мэгги, но она, кажется, убеждена лишь в том, что Джулиен мелет абсолютно чокнутый вздор.
— Она мне не нравится, — недовольно произносит Джулиен, её нижняя губа выпячена. — Иногда я думаю, что она настоящая, но, может, она просто в кино.
— Волшебник Страны Оз? — спрашивает Мэгги.
— Нет. Это кино. То, в котором я нахожусь, — объясняет Джулиен.
И сейчас она совсем не выглядит сумасшедшей. Она выглядит как девушка, попавшая в ловушку под стеклянный колпак. Она совершенно ясно понимает, где она и что происходит, но нет ни единого шанса, что она может что-то изменить.
Затем Джулиен прижимает ладони к лицу и качает головой.
— Всё это неважно, потому что я не могу вспомнить. Я вообще ничего не помню.
Всё моё тело напрягается. С тяжело стучащим сердцем я отодвигаюсь от Джулиен. Вот что произойдет со мной дальше? Вот в кого я превращусь?
Джулиен убирает руки от лица, как будто ничего не произошло. Она весело улыбается и довольна каждой минутой своей жизни. Это Джулиен без тёмных секретов и психотропных препаратов.
— Так как у вас с Блейком? Вы ещё вместе?
— Эмм… конечно, — лгу я, потому что не хочу говорить о разрыве. Не здесь. И не с ней.
— Я как-то встречалась с ним, знаешь. В самом начале старшей школы. Но могу сказать, что со мной он никогда не был таким внимательным. Ты, должно быть, оказываешь волшебное влияние.
— Наверное.
— Думаю, я оденусь в красное на выпускной. — Джулиен смотрит на нас, кусая губы. — Думаете, только шлюхи носят красное?
Миссис Миллер появляется с кружкой чая, и не знаю насчёт Мэгги, но я так рада видеть её, что готова броситься в её объятья.
— Как дела, девочки? Джулиен, вот твой чай. Такой, как ты любишь.
Она протягивает ей его передо мной, и до меня доносится аромат. Лимон, травы и что-то очень знакомое в самом плохом смысле. Я отшатываюсь назад и задерживаю дыхание, не желая снова это вдыхать. И я понятия не имею, почему так странно себя веду.
— У-ужасно жаль, н-но мне придется прервать нашу встречу, нам действительно нужно идти, — говорит Мэгги, смотря на меня. Она обеспокоена.
Я прижимаю руки к щекам и пытаюсь успокоиться.
— Верно. Я совершенно забыла. Твоя мама ждёт нас на станции.
Джулиен возвращается к бессмысленному взгляду. Её мама замечает это и подходит ближе, нежно поглаживая её волосы.
— Джулиен? Твои друзья уходят, милая.
Её лицо искажается, и на одну секунду я вижу ужасный беспорядок, в котором она живёт. Глаза дикие и обыскивают комнату.
— Подождите, я не сделала… здесь что-то…
Она замолкает и спрыгивает с дивана. Начинает метаться, отшатываясь от усилий матери, которая пытается успокоить её.
— Не надо! Я должна сказать… я должна вспомнить…
