— Да уж, это действительно был бы полный стыд! — откликнулся Роран. — Но ведь порой просто невозможно не пролить немного вина, когда со стола убираешь. — И он чуть отвел в сторону руку с рогом, плеснул на траву немного меда.
Тарос смотрел на него, как завороженный. Он прямо-таки застыл — даже перья у него на шлеме перестали колыхаться, — а потом как-то сердито всхрапнул и, резко развернув коня, закричал своему отряду:
— Стройся! Стройся! Я сказал, всем построиться!.. — И, едва ли не взвизгнув напоследок, он пришпорил коня и помчался прочь, к воротам Ароуза. Остальные кавалеристы последовали за ним, погоняя коней и переходя на быстрый галоп.
А Роран упорно сохранял прежний вид полного равнодушия и беспечности, пока войско не отъехало от него достаточно далеко. Затем наконец он медленно выдохнул и оперся локтями о колени. Руки у него слегка дрожали.
«Сработало!» — с удивлением думал он.
Услышав, как к нему из лагеря бегут люди, он оглянулся через плечо и увидел Балдора и Карна; следом за ними бежало еще полсотни воинов, тут же выскочивших из палаток.
— Тебе удалось! — воскликнул Балдор, подбегая к нему. — Удалось! Вот здорово! Я просто поверить не могу! — Он засмеялся и хлопнул Рорана по плечу — причем от радости с такой силой, что тот чуть не свалился на землю.
Остальные вардены сгрудились вокруг него, смеясь и рассыпая ему похвалы, а также в самых необычных выражениях похваляясь, что под его предводительством они уж точно этот Ароуз возьмут, теперь это им пара пустяков. Заодно они всячески преумаляли храбрость и стойкость жителей этого города, а потом кто-то сунул Рорану бурдюк с теплым вином, наполовину полный, но он посмотрел на бурдюк с неожиданной неохотой и тут же вернул его хозяину.
— Ты какие-нибудь чары наводил? — еле слышно спросил он у Карна, стараясь, чтобы в радостном шуме никто этого вопроса не расслышал.
— Что ты сказал? — Карн наклонился к нему, и Роран повторил свой вопрос. Маг улыбнулся и энергично закивал. — О да! Мне удалось заставить воздух дрожать, как ты и хотел.
— А ты не пытался атаковать их заклинателя? Когда они уходили, у него был такой вид, словно он вот-вот грохнется без чувств.
Улыбка Карна стала еще шире.
— Ну, в этом он сам виноват. Он все пытался разрушить иллюзию, которую, как он считал, создал я — прорвать это дрожащее марево и как следует разглядеть, что за ним скрывается, — но там и прорывать было нечего, нечего было разрушать, так что он только зря силы потратил!
И тут Роран сперва усмехнулся, а потом захохотал во все горло, и этот хохот заглушил даже возбужденный гомон толпы и перекатился дальше, в поля, в сторону Ароуза.
Несколько минут Роран позволял себе наслаждаться тем восторгом, который вызвал у обступивших его варденов, а потом до него донесся громкий предупредительный клич часового, охранявшего подступы к лагерю.
— Отойдите-ка! Дайте мне посмотреть! — сказал Роран и вскочил на ноги. Вардены расступились, и он увидел у западной границы лагеря одного из тех, кого отправил обследовать берега каналов. Этот человек, изо всех сил погоняя коня, скакал через поле прямо к нему. — Не мешайте ему, пусть поближе подъедет, — велел Роран, но худощавый рыжеволосый воин все же бросился всаднику наперерез.
Тем временем Роран подобрал игральные кости и одну за другой бросил их в кожаный мешочек. Кости удовлетворенно загремели, словно радуясь благополучному завершению игры.
Как только всадник оказался на достаточно близком расстоянии, Роран крикнул ему:
— Эй, там все в порядке? На вас что, было нападение?
Но, к досаде Рорана, тот продолжал молчать, пока не подъехал к нему почти вплотную. Лишь на расстоянии двух шагов от него он спрыгнул с коня и, вытянувшись во весь рост, точно тонкая сосна, выросшая в темном лесу, воскликнул:
— Капитан! Господин мой, я должен сказать…
Только тут Роран увидел, что это совсем еще мальчишка, тот самый худощавый юноша, который принял у него поводья, когда он впервые въехал в лагерь. Впрочем, то, что он его узнал, особого значения не имело, и Роран нетерпеливо поторопил гонца:
— Ну же, говори, в чем дело? У меня не так уж много времени. Да говори же скорее!
— Господин мой, меня послал Хамунд и велел передать, что мы нашли все необходимые баржи и теперь он строит салазки, чтобы перетащить их по суше в другой канал.
Роран с облегчением вздохнул, кивнул парнишке и сказал:
— Это хорошо. А помощь ему не требуется? Он успеет вовремя?
— Нет, не требуется, господин мой!
— И это все?
— Да, господин мой!
— Тебе совершенно не нужно все время называть меня «господин мой». Один раз сказал и хватит. Понял?
— Да, господин мой… ну, да… то есть да, конечно.
Роран подавил улыбку.
— Ты отлично справился с поручением, молодец! А теперь ступай и поешь чего-нибудь, а потом скачи на шахту. Узнаешь, что там и как, а потом вернешься и мне доложишь. Нам надо знать, что они там успели сделать.
— Хорошо, гос… простите, господин мой… То есть я не хотел… Я лучше прямо сейчас поеду, капитан! — На щеках парнишки от волнения вспыхнули два алых пятна, он даже заикаться начал. Поклонившись Рорану, он быстро вскочил на коня и рысцой двинулся в сторону побережья и шахт.
Его сообщение заставило Рорана задуматься. Он снова вспомнил, что, хоть им и повезло и они выиграли в этом поединке хитростей и уловок, сделать все-таки нужно еще очень много.
Собравшимся вокруг него воинам он сказал:
— Возвращайтесь в лагерь, к раненым. И еще. Мне нужно, чтобы вокруг лагеря к вечеру были выкопаны два ряда траншей. Эти желтопузые, — Роран имел в виду золотистые туники солдат Империи, — могут передумать и снова пойти на нас в атаку, и мне бы хотелось быть к этому готовым.
Некоторые даже застонали, услышав, что снова нужно рыть траншеи, но остальные, похоже, восприняли приказ Рорана вполне доброжелательно.
Карн шепнул ему:
— Ты же не хочешь, чтобы они к завтрашнему утру совершенно выбились из сил?
— Да, я все понимаю и, конечно, не хочу этого, — Роран тоже отвечал очень тихо, — но лагерь просто необходимо укрепить. И потом, так они не будут думать, что тут у нас только что происходило. Ничего, даже если они и устанут. Сражение, если оно состоится, придаст им сил, так всегда бывает.
…Для Рорана день промелькнул незаметно. Он то сосредоточенно обдумывал очередную неотложную проблему, то помогал варденам рыть траншеи, но как только лишался необходимости обдумывать сложившуюся ситуацию и свой план, время словно замедляло свой бег и еле тянулось. Люди работали хорошо и дружно — тем, что он спас их от налета кавалеристов, он, безусловно, завоевал их преданность и верность куда лучше, чем любыми словами. Но Рорану отчего-то все время казалось, что, несмотря на все их усилия, они не успеют закончить подготовку к завтрашнему сражению, до которого оставалось всего несколько часов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
