Читаем без скачивания Письмо Россетти - Кристи Филипс

– Как по-вашему будет “нос”?

Для ясности Гвен указала на свой собственный нос.

Начался импровизированный урок итальянского – причем Гвен была единственной ученицей, а учителей у нее было целых пятеро, они умудрились заслонить от нее пляж, море, небо.

– Насо, – хором ответили “учителя”.

– Насо, – повторила Гвен. – Ну а как сказать по-итальянски “губы”?

– Лаббра, – в унисон ответили ребята.

– А как сказать… “поцелуй”?

– Бачио, – заулыбались и засмеялись они.

А Пьетро резво вскочил на ноги.

– Могу продемонстрировать!

– Веди себя прилично, Пьетро, – одернула его Стефания.

Они с Марко лежали под соседним зонтом, лицом к лицу. Переговаривались тихими, но оживленными голосами, точно старые друзья, не видевшиеся несколько лет, хотя Стефания недавно упомянула, что виделась с Марко всего два дня тому назад. Гвен с первого взгляда стало ясно: эти двое влюблены просто до безумия. Сама Стефания этого не говорила, зато успела сообщить новой своей подружке, что ее родители вовсе не в восторге от Марко. Гвен не понимала почему. Такой милый парень.

Пьетро шутливо отсалютовал Стефании и плюхнулся на песок, остальные ребята расхохотались. А потом выжидательно уставились на Гвен. Она уже собралась спросить, как будет по-итальянски “любовь” или “секс”, но передумала. Хотя, судя по всему, этим поклонникам было неважно, что она скажет или сделает. Стефания оказалась права: она нравилась им всем без исключения. Оставалось только решить, кто больше нравится ей самой.

Каждый по-своему симпатичен, но, как большинство юнцов ее возраста, они выглядят значительно моложе ее. Нет, она не жаловалась. Все-таки это мальчишки, и притом итальянские, и говорят с таким забавным акцентом, а уж ведут себя так, словно никогда в жизни не видали девушки-американки. Верно говорила Стефания, они смотрели на нее так, словно она богиня, модель или кинозвезда. Американский парень ни за что бы не принес ей зонт или шезлонг, не стал бы говорить прямо в лицо, как Пьетро, до чего она красива. “Наши парни, – с грустью подумала Гвен, – никогда не будут столь милы и обходительны с девушкой, даже если им заплатить”.

Несмотря на все усилия, Гвен не могла не думать о Тайлере. Тайлер Дэниелз был самым шикарным парнем в школе Форсайта. Она сохла по нему уже несколько месяцев. А несколько недель тому назад, как раз перед экзаменами, она со своими подружками выскользнула из спальни общежития сразу после полуночи, и они решили прогуляться до гавани. Здесь же оказалась и группа ребят во главе с Тайлером. И той ночью все было иначе – точно они уже взрослые. Тайлер заигрывал с ней – все это видели. А потом вдруг поцеловал ее – по-настоящему поцеловал! – в тени лодочного домика. Она даже разрешила ему потрогать себя за груди, через блузку, разумеется. Он хотел пойти дальше, началась борьба, но это ведь нормально, не так ли? Тайлер сказал, что у нее прекрасное тело, что она не похожа на других девушек, худышек, больных анорексией и дурочек. На протяжении двух дней Гвен просто с ума сходила от счастья. А потом вдруг увидела Тайлера: он шел и держал за ручку Тиффани Хейвермейер. Тиффани Хейвермейер была костлявой, как ведьма, а руки походили на две высохшие веточки. Наверное, страдала анорексией и булемией одновременно. Но после этого Тайлер ни разу вообще не взглянул на Гвен. Это было ужасно – все знали, что они “встречаются”, а он вдруг отказался от нее без всяких на то причин. Одна из подружек сказала Гвен, будто бы слышала, как Тайлер назвал ее слишком молодой и недостаточно опытной.

Слишком молодой! Никакая она не молодая – через две недели ей уже пятнадцать стукнет. А вот что касается опыта, да, это была реальная проблема. И если она хочет целоваться – а может, зайти и дальше, – придется выбирать кого-то из этих парней-итальянцев.

Тут Стефания объявила, что пришло время ланча. Затем последовали возбужденные переговоры на итальянском (Гвен казалось, что люди почему-то всегда возбуждаются, говоря по-итальянски), и Стефания объяснила: молодые люди поспорили из-за того, кто из них будет платить за Гвен. Пришлось Стефании положить конец этим спорам, сказав, что они могут скинуться и заплатить за нее все вместе. Марко тоже поднялся – очевидно, посещение кафе стало для этой компании будничным ритуалом.

Что за замечательная страна, где мальчики так и рвутся сделать что-то приятное для девочек! Остаться бы здесь навсегда, жить со Стефанией и ее семьей… Так думала Гвен, глядя, как все парни, кроме Пьетро, дружно двинулись к выходу с пляжа.

– А ты почему еще здесь? – спросила Стефания.

Пьетро рухнул на колени перед Гвен, сложил ладошки вместе, поднес их к груди.

– Денег у меня мало, – жалобно начал он. – И нет таких мускулов, как у Франческо. Но ты должна полюбить меня за огромное личное обаяние!

Он комически захлопал глазами.

– Обаяния не больше, чем у гадюки, – насмешливо заметила Стефания. – Да и денег у тебя полно. Так что ступай в кафе вместе с остальными. Нам надо посекретничать. – Когда Пьетро ушел, она обратилась к Гвен: – Помни, что я говорила тебе о Пьетро. С виду безобидный, а на самом деле – далеко нет. Моя подружка Кармела как-то пошла с ним в кино и сказала, что он как осьминог. Впечатление было такое, точно у него не две руки, а целых восемь.

– Чао, Стефания!

К ним приближался паренек постарше, в черных плавках. Подошел, остановился в тени зонта. Высокая загорелая фигура вырисовывалась на фоне светлого неба. Темные волосы падали на глаза, он тряхнул головой. Отбросил их назад. Гвен увидела, что сложение у юноши просто атлетическое, бугры бицепсов, плоский живот, широкие плечи. Ну просто упасть и не встать, так сказала бы ее закадычная подруга Шеннон. У Гвен даже дыхание перехватило. Он кивком указал на нее, а потом что-то спросил у Стефании по-итальянски. Судя по всему, догадалась Гвен, вопрос означал: “Это и есть твоя новая подруга?” И пока Стефания отвечала, парень обернулся еще раз взглянуть на нее, и глаза их встретились.

Позже Гвен могла бы сформулировать тогдашнее свое состояние в двух словах: все остановилось. Показалось, что волны перестали разбиваться о берег, ветер прекратил дуть. Не было слышно ни звука – за исключением биения ее собственного сердца. В этот момент она видела лишь его лицо, слышала, как стук сердца эхом отдается в ушах.

Она едва расслышала слова Стефании: “Знакомься, мой кузен Николо”. Само его имя едва расслышала. Все происходило точно в замедленной съемке. Она видела, как дрогнули губы Николо, и он заговорил с ней.

– Чао, – произнес он всего лишь.

Но и этого одного слова было достаточно.

ГЛАВА 15

Все же было в этом нечто странное. За два мучительных часа Клер удалось завершить перевод письма Россетти. И вот она уже во второй раз перечитывала записи в своем блокноте: вдруг еще одно внимательное прочтение позволит понять, что же именно ее беспокоит.

“С почтением представляю вниманию вашей светлости дожу, синьории и Большому совету:

Венеция в большой опасности, может подвергнуться нападению как внешних, так и внутренних врагов. Любому венецианцу известно, что с каждым днем в городе появляется все больше наемников, но этот приток солдат вовсе не обеспечивает безопасность республики. Посол Испании маркиз Бедмар использует этих людей для своих целей, с намерением совершить в Венеции переворот и подчинить город испанской короне. В число командиров наемников входят: Жак Пьер, капер и капитан судна "Камерата", Симон Лаглан, Артуро Санчес, Шарль Бруиллар, Сантос Дегадо и Никола Рено. Эти испанские и Французские авантюристы – известные наемные убийцы и ловкачи, прежде были отмечены на службе в армиях и флотах республики, но остались недовольны вознаграждением, которое получили. Сам план переворота замыслил и разработал герцог Оссуна, наместник Неаполя.

В январе этого года между Оссуной и Бедмаром шла активная переписка, сами эти письма свидетельствуют о том, какой непоправимый ущерб они намереваются нанести Венеции. Переворот должен начаться в день Вознесения, когда вся Венеция отмечает этот праздник, а потому особенно уязвима. Банда наемников Бедмара, возглавляемая Санчесом, огнем и мечом пройдет по городу, подожжет герцогский дворец и базилику, будет поджигать и уничтожать все на своем пути. А затем во главе флота из боевых кораблей подойдет и Оссуна, и город будет окружен, а жители его подвергнутся невиданным мукам.

С помощью этого подлого заговора они надеются подчинить Венецию Испании, и республика наша окажется в полной власти Папы и испанского короля.

Я, Алессандра Россетти, предоставляю эти сведения из чувства долга и преданности республике, в надежде, что она будет жить и процветать дальше. Клянусь именем Господа Бога, что все написанное мною здесь в шестой день марта 1618 года есть чистая правда”.