еще имечко для мафиози, правда? Но он был частью черного рынка продажи антиквариата, в принципе, ничего такого он не делал.
Ему приносили – он выкупал, перепродавал, разве что он не проверял, как этот предмет попал в руки прошлым владельцам. Он искал у меня те монеты, которые ему принесли продать картежники. Я думал, что Итти просто заберет мои вещи и кинет, как это бывало обычно со мной, но нет. Он долго их осматривал, вертел и так, и сяк, а потом спросил, есть ли у меня еще. Я не забуду этот заинтересованный и восхищенный взгляд. Отлично его помню. Так он смотрел только на драгоценные вещи, а на людей он смотрел холодно, бесстрастно, иногда с презрением. Мистер Итти научил меня смотреть на эмоции людей, внимательно их изучать, чтобы в будущем было легче понять ситуацию. Этот мистер Итти взял меня под крыло. Так как я много, где был и много чего видел, то стал у него поставщиком товара. У нас было с ним свое дело, сначала я был у него сотрудником, но немного позже стал равноправным совладельцем. Старик верил в меня, а я ему, и проработал с ним немалых 12 лет и приобрел деловой вид.
В молодости, не поверишь, я был горячим парнем, но не имел любимой девушки, как говорится, искал ту самую настоящую любовь. И нашел. Гретта Слоан, местная поэтесса. К сожалению, славы так и не добилась. В ней были оптимизм, любовь к жизни, как раз то, чего не хватало мне. Она стала моим миром, и для этого мира я хотел добиться многого. Я хотел лучшей жизни.
Работая с Итти, мне хватало с излишком на жизнь, и для жизни вдвоем это было достаточной суммой, но не той, которую мне хотелось ей дать.
Мистер Итти меня понимал, но выбор мой не принимал. Тратить жизнь на одну девушку, пусть она и была моим воздухом, такого ему было не понять. Я закончил работать с Итти, но мы все равно остались хорошими добрыми друзьями. Я ушел в бизнес, законный, как всегда и мечтал. Попал в акционерное общество. Дальше не так интересно, даже обычно, потому что я работал для нее, не спал сутками, выискивая новые предприятия, чтобы порадовать свою малышку очередным подарком.
Первые годы она была со мной. Потом страсть потухла, и скоро ее совсем не стало, я не хотел терять Гретту, но Слоан ушла. Она забеременела от тогдашнего популярного комика, Дейза. Тот так и не добился настоящего успеха.
И у меня опять упали руки. Я старался для нее, а она жаловалась, что мало времени ей уделяю. И моя дорога снова вернулась к Итти. Тот меня снова принял, о чем ни разу не пожалел. Мы расширили свой антикварный магазин, стали работать уже на мировом уровне, и к нам стали заходить богатые люди, которые были не прочь сорить деньгами. А с Арнестом я познакомился, когда проворный жук, пытался меня надуть, продавая какую-то гадость в тридорога. У него не вышло меня обмануть, я оказался хитрее. Арнест познакомил меня с полной противоположностью Гретты. С Нади, фамилию ее уже не вспомню.
Угрюмая была девчушка, слишком обиженная судьбой. Мы пробыли вместе год, потом мы расстались, я был слишком стар и не мог дать ей то, чего она хотела. Пришлось отпустить. И я снова ушел в работу. Сидя дома и смотря в окно, я вспоминал свою жизнь, раздумывал о многом и пришел к одному вопросу: ведь я приобрел очень много, но много ли я потерял по пути? Ответа до сих пор не нашел.
– А дети? У вас есть дети? – неожиданно для себя спросила я.
Кевин кивнул, будто ожидал такого вопроса.
– Сынишка от Гретты, о котором я узнал, когда ему стукнуло 16. Он пришел ко мне домой, в нем я узнал ее глаза и свои волосы. Я был ярким блондином, Дин тоже. Оказалось, что Гретта забеременела от меня, а не от этого комика, и долгих пятнадцать лет верила, что Дин его сын, пока он не стал сильно похож на меня. И тогда я понял, что потерял я не так много, как приобрел. Бармен, повтори еще.
Парень, который протирал стаканы рядом с нами, тоже слушал Кевина, хотя делал вид, что занят другим, и быстро повторил ему ром, а Кевин закинул льда. Я немного сморщилась: ром со льдом – ужаснейшая дрянь. Лед тает, вкус разбавляется и по вкусу становится, как пойло.
– Для всех этих достижений Вам хватило одного желания сделать жизнь Гретты лучше? – спросила я, покручивая в руке пустой стакан.
– Милая, запомни одну важную мысль. Тебе все по плечу, когда тебя дома кто-то ждет. Когда ты приходишь уставший, а она тебя ласково погладит по голове и нежно обнимает. Когда есть любовь, ты свернешь горы, запомни это, – Матвей говорил о том же, когда рассказывал о своих мечтах, связанных со мной.
– Тогда за любовь в доме, – громко сказала я, поднимая свой бокал с мохито. Мы с Кевином стукнулись стаканами, он осушил, я же поставила рядом. Кевин повторил бармену свой заказ. – У меня с любовью проблемы, могу справиться с чем угодно, кроме этого. А потом я просто махнула рукой на это после последнего провала и подумала, что, если мне не суждено быть любимой, буду значит счастливой в другом, и ушла полностью в работу и в своих друзей, – ответила я, водя пальцем по столешнице, понимая, что опять начала рисовать невидимый глаз. – А потом неожиданно вышла замуж, – быстро добавила я, чуть запоздало вспомнив, что вроде как на работе.
– Любовь есть в нашей жизни всегда, некоторая убивает, другая придает сил. Бросай ты этого парня, он не твоя половина. Он друг, напарник, учитель, но не твой любовник, – горячо заверил меня Кевин, махая руками у меня перед лицом. У меня снова закружилась голова. – Я не сомневаюсь, что ты его любишь, но… Черт возьми, тебе сколько вообще лет?
– А сколько дадите? – игриво спросила я, сложив пальцы в замок, чтобы они не разбежались по сторонам.
– Восемнадцать может быть, не больше. Я прав? – говорила же, что мне дают 18, а не 21 год.
– Мне 18, а остальная часть идет опытом, – попытка пошутить удалась, Кевин рассмеялся и снова поднял свой бокал. – За что?
– Чтобы нам всегда было 18! – прикрикнул он и мы чокнулись стаканами. – Почему тот парень на тебя пялится, кажется, он помогает Арнесту. Тео, да?
– Парень не может понять, что я замужем, и изменять мужу не собираюсь, – ответила я, недовольно качая головой. – Он пытался пригласить меня на обед,
