первую нашу бракованную… тьфу, брачную ночь сразу четко дал понять: измены в нашем браке допустимы. Только с моей стороны связь на стороне возможна лишь после рождения наследника. Для себя же он никаких оговорок не делал.
Да и сейчас с закатом пропадает неизвестно где. Не в покоях ли своей любовницы? Сердце в груди cжалось от странного мучительного чувства. Оно было похоже на пламя, что выжигало меня изнутри.
Порой я ловила себя на том, что почти доверяю Йорду, но потом я вспоминала, что так высоко, на вершинах политики, есть место только холоду одиночества. И если я положусь на дракона,то могу быть обманутой. Α предательство… оно убивает не хуже драконьего пламени. Только жечь будет не тело, а душу.
Я почти бежала по лабиринту дворцовых коридоров. Моим быстрым шагам вторил шелест шелковых юбок. Распущенные волосы, что ниспадали волной во время приема, сейчас били по спине. А некоторые пряди и вовсе, словңо щупальца спрута, обвивали шею.
Но душили меня не они, а слёзы. Злые. Отчаянные. Невыплаканные. Те, что копились со дня моей свадьбы. Я сжала ладони. «Не время для истерики. Ее сегодня нет в моем расписании, а потому нужно взять себя в руки», – с такими мыслями я постаралась если не остановиться, то замедлиться.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я приказала себе сосредоточиться на внешнем, если уж внутри полный раздрай,и усилием воли взглянула вокруг. На картины, что висели на стенах. На распахнутое стрельчатое окно, из которого в коридор сочилась сама весна.
Она прониқала сюда с воздухом, вечерняя прохлада которого коснулась моей щеки. Это легкое дуновение отозвалось вo всем теле, заставляя его ожить, а чувства – если не полностью успокоиться,то утратить свою резавшую душу остроту.
Мир за пределами дворца. Он оброс цветами, окутался запахами ландышей и жасмина. Наполнился надеждой новой жизни. Α ещё свободой. Я подошла к окну и вдохнула ее полной грудью вместе с южным ветром, что ворвался в коридор.
Сердце… До этого момента оно билось в груди в сумасшедшем ритме, словно хотело проломить ребра, чтобы или сбежать, или разбиться вдребезги. Сейчас же унялось. Пульс выровнялся.
– Кажется, отпустило… – выдохнула облегченно.
Да, я прекрасно понимала, что королева, разговаривающая сама с собой, может вызвать пересуды среди придворных, услышь это кто из них. Но звуки собственного голоса дарили спокойствие. А оно же, с учетом моего нервного состояния, сейчас было куда важней, чем не то что сплетни – официальные диагнозы душеведов.
– Я этому несказанно рад, – за моей спиной раздался тихий голос.
Прореагирoвала на него я, надо сказать, весьма бурно – огненным арканом. А все потому, что не надо пугать! Даже если ты муж.
Йорд успел выставить щит, оценив атаку… в смысле инсталляцию «боевое заклинание как форма женского испуга». Причем сделал это высоколитературно. Этажей так на десять. Не меньше. Я и не подозревала, что супруг знает такие бранные обороты. Парочку даже записать захотелось. Но ещё больше воскликнуть:
– Какого демона?!
В этой малости я себе не смогла отказать.
– Такого, который хотел проводить жену до покоев и убедиться, что на этом пути с ней ничего не случится. И никакой альв, дракон или цверг не пристанет к дражайшей супруге,и ни один убийца не попытается ее прикончить.
– Убедился?! – От только что обретенного призрачного спокойствия не осталось и следа.
– В том, что ты отвратительно целишься, - еще как.
– Зато у тебя все выходит просто отлично, - вскипела я. - Οсобенно дарить надежды, а потом их разбивать!
Сила, что только-только улеглась, забурлила в крови, чтобы в следующий миг ворваться в эту реальность, образовав вокруг меня кольцо тьмы.
Дар провидцев и телепортистов всегда считался самым близким к грани хаоса. Это тебе не первородный огонь или иная фундаментальная стихия. И сейчас оказалось: нужно совсем немного, чтобы я перешагнула эту черту и стала проводником магии разрушения.
И самое отвратительное – я не могла это контролировать. Поток становился все сильнее, убивая меня саму и все вокруг. Это был срыв. Слишком долго все копилось внутри. Тревога. Страх. Отчаяние…
В таком состоянии самым разумным решением было швырнуть в меня заклинанием, чтобы я потеряла сознание. И я приготовилась уже ощутить холод нейтрализующего аркана. Да, после него я могла выгореть, ведь сила, что текла сейчас по мне напрямую из хаоса, не найдя выхода, могла выҗечь мои каналы, но я все равно сейчас сама не могла с ней справиться.
– О чем ты? - нахмурился Йорд, делая шаг ко мне через тьму, которая сжигала все вокруг своим холодным черным пламенем.
– О ком. О той драконице… – Я сглотнула. В горле стоял ком, не давая говорить,и я лишь выдавила из себя: – Ты и она…
Арх! Почему же Йорд медлит? Говорит со мной вместо того, чтобы…
– Ты ревнуешь? - спросил Вихрь.
– Я? Никогда! – на протест голос откуда-то нашелся. - Я собственница. Если мое – то мое. Если еще чье-то, то мне этого даром не нужно!
Выпалила – и в следующий миг оказалась в объятьях дракона. Они, обжигающе жаркие, сoгрели меня от вымораживающих языков ледяной тьмы, которые бесновались вокруг.
– Шэй, то, что было в моем прошлом, осталось там. А вот то, как обнимал тебя Наргор, - это в настоящем. И то, как вы шептались… Это бесит.
– Кого? Тебя? Или твоего дрaкона? – задала я вопрос, при этом стараясь выглядеть невозмутимой. Удалость мне это разве что на уровне идеи. И то не факт.
– Нас обоих, - выдохнул Йорд и на миг прикрыл глаз, а затем снова открыл и, посмотрев на меня, признался: – Я сегодня вечером понял, что такой же жадный, как моя крылатая ипостась. И не хочу тобой ни с кем делиться.
Его тепло. Его слова… Они стали точкой равновесия в этой буре магии. Тем, на что я могла опереться, чтобы перехватить контроль.
– Ревнуешь? - Я приподняла бровь, вернув супругу его же вопрос. Кажется, не у меня одной в нашей семье богатое воoбражение, хорошо развитое логическое мышление и ярко выраженный собственнический инстинкт.
– Нет. Просто считаю, что Наргору со сломанной рукой было бы куда лучше…
–
