Читаем без скачивания Победитель невозможного. Повести - Евгений Велтистов

Таратар, правда, остался доволен своим ассистентом. За лето он так начитался, что объяснял решение задач языком высшей математики, как лектор студентам. Никто его, конечно, кроме Таратара, не понял, и учителю пришлось самому решать задачу. Один лишь Вовка Корольков, классный Профессор, слушал Электроника с горящими глазами; как он хотел быть таким же умным!

«В жизни Электроника наступил сложный период, — подумал Таратар. — Пожалуй, этого не мог предположить даже Гель Иванович Громов. Электроник чересчур быстро обогнал по развитию всех ребят. Он говорит с ними, как академик с коллегами: совсем забыл, что высшую математику его товарищи еще не проходили…»

Но вот у доски встали два близнеца, и Таратар решил разрядить серьезную атмосферу в классе:

— А ведь Сыроежкин перегнал тебя за каникулы, Электроник!

Все улыбнулись и с удивлением заметили, что Сыроежкин чуть выше своего двойника. Это была истина, но все же чуть печальная, когда ее вспоминаешь: машины не растут.

После уроков Сыроежкин шепнул приятелям новость, которую ему удалось выведать у Электроника: «Пропал Рэсси!» И тут уж Электроник не смог отделаться скучными ответами. Пять мальчишек и девчонка привели его в пустынный парк, чтобы узнать, как все было на самом деле.

Электроник говорил вялым голосом, но каждый представлял себя в каменном мешке с белым тигром: как он подпрыгивает, пытаясь уцепиться за висящий стальной ящик, а руки соскальзывают, и вот уже мрачный эмптометр на полном ходу втягивает в себя груз.

— Что ты сказал тигру, Электроник? — спрашивает Макар Гусев.

— При чем тут тигр! — машет рукой Вовка Корольков. — Скажешь сам, когда встретишься… Куда девался эмптометр — вот вопрос.

— Я бы, — вмешался Витька Смирнов, — угнал первое попавшееся воздушное такси и преследовал эмптометр.

— А потом, — подхватил Гусев, — приземлился бы рядом, вытащил бы из кабины похитителей — и вот так… — Круглые кулаки первого силача замелькали в воздухе, атакуя невидимого врага. — И освободил бы Рэсси! прозвучал скрипучий голос Электроника.

— Там не было воздушных такси.

Наступила тишина. Все молчали. Лишь изредка падали с дуба желуди: тук-тук…

— Эх, ты! — сказал Сережка другу. — Недоглядел…

— Такая собака! — вздохнул Витька.

— Такой страус! — вспомнил Профессор.

— И так далее, — баском поддакнул Макар.

— Перестаньте! — произнес девчачий голос. Майя, восьмиклассница школы химиков, презрительно оглядела мальчишек. — Набросились все на одного! Носы повесили! Где ваши великие формулы, программисты?! Нука, придумайте, как выручить из беды Рэсси!

Приятели соскочили со скамьи, разошлись в разные стороны. Они шагали по дорожкам, усыпанным желтыми листьями. Они думали. Но что толку? Все великие теоремы мира бессильны были объяснить, где сейчас Рэсси!

— Дайте мне новые материалы, я построю другое гениальное животное, — пробормотал Электроник.

Но приятели лишь махнули рукой. А Сыроежкин, услышав слова друга, подскочил к нему и свистящим шепотом протянул:

— Что-о?

— Попробую построить, — хрипло ответил электронный мальчик.

— Смотри, Электроник! — Сергей погрозил ему пальцем. — Ты слишком просто отказываешься от Рэсси…

И Сергей зашагал по дорожке. Потом оглянулся на неподвижно застывшего Электроника, пожалел его: «Ведь это он собирал Рэсси, учил его, держал связь за тысячи километров, давал команды. И еще… подружил меня с Рэсси…»

Сергей тихо подошел к Электронику, дотронулся до плеча.

— Не сердись…

— Я не сержусь. Я машина, понимаешь? — жалобноскрипучим голосом сказал Электроник.

Внезапное признание вновь возмутило Сыроежкина, привыкшего к победам своего двойника.

— Зачем же ты тогда создан, раз не можешь найти выхода? — отчеканил он.

Электроник как-то странно взглянул на Сергея. И вдруг затрясся всем телом.

Зазвучала резкая музыка — это внутри Электроника включился транзистор. И двойник Сыроежкина, к всеобщему изумлению, смешно сгибая ноги в коленях, приседая, покачивая головой, хрипло запел:

— Э-э-э, бали-бали… Э-э-э, бали-лей…

— Что с тобой? — вытаращил глаза Сыроежкин. — Ты болен?

Электроник, качаясь в такт музыке, проговорил нараспев:

— Неразрешимый для меня вопрос: зачем я создан? Э-э-э… Я могу перегореть… э-э… Или навсегда замолчать, решая эту задачу… бали-лей…

— Он может перегореть! — сообщил Сергей подбежавшим приятелям. — Я случайно задал ему неразрешимый вопрос…

— Какой? — с любопытством спросил Профессор, на что Сыроежкин пригрозил любителю математики кулаком: не видишь, что творится с человеком?

— Стараюсь не перегореть, бали-бали, — уточнил, пританцовывая, Электроник. — Согласно второй теореме Геделя… Э-э-э… Ищу выход из логического тупика… балибали… переключился на другой ритм… э-э-э… бали-лей… Музыка отвлекает меня от неразрешимых вопросов… Э-э-э…

Сергея не успокоила даже знакомая фамилия теоретика формальных систем Геделя. Электроник никогда не позволял себе подобных выходок. Сыроежкин был растерян.

— Ты меня не так понял, Электроша. Я что хотел сказать: очень жалко терять не просто какую-то систему, а друга. Ведь я к нему привык.

Электроник сразу успокоился, выключил транзистор.

— Хорошо, — сказал он хрипло. — Я вычеркну из своей памяти слово «друг». Так будет лучше. И тебе советую.

— Постараюсь, — согласился Сыроежкин, не споря с товарищем, чтобы случайно не задать ему новый неразрешимый вопрос, а сам подумал: «Мне так просто вычеркнуть невозможно…» — Мы все равно будем вызывать Рэсси! Верно, Электроник?

— Эту задачу я решаю каждую минуту, — подтвердил Электроник: он непрерывно ловил сигналы от Рэсси.

— А ты. Электрон, современный парень! — В голосе Макара Гусева звучало уважение. — Что за танец?

— «Бали-бали». Я выбрал этот танец, чтоб быстрее отвлечься, — ответил Электроник.

— Я тоже применяю на себе вторую теорему Геделя, — подтвердил Профессор. — Только иначе, чем Электроник. Как только я в плохом настроении, сразу углубляюсь в математику.

— Все вы хвастуны, — сказала Майка. — Только и слышно: математика, формулы, теорема Геделя, а где Рэсси — никто не скажет. Не люблю воображал, люблю спортсменов!

— Долой сухотку-математику! — во все горло заорал Макар Гусев. — Да здравствует сила!

— В самом деле, — продолжала Майка, покраснев, — все вы прекрасно рассуждаете, а когда залезете в бассейне на десятиметровую вышку и увидите оттуда близкое дно, тут ни одна теорема не поможет: ныряй или ползи назад.

— Майка — за спорт! — радостно подытожил Макар и, захохотав, одним пальцем подцепил за ручки три портфеля, выжал их над головой.

Электроник, посмотрев на Гусева, молча пошел к пустынной беседке-читальне. Приятели, предчувствуя неожиданное соревнование, направились за механическим мальчиком.

В беседке Электроник указательным пальцем поднял стул за спинку. Макар показал коронный номер: одной рукой — стул за ножку.

Электроник приблизился к массивному столу. Одной рукой спокойно поднял стол за одну ножку.

Макар, покраснев от натуги, пытался приподнять стол за две ноги, но только прыгал на месте и чуть не продавил пол беседки. Наконец, перевернув стол вверх ногами, он подлез под крышку и, встав на четвереньки, завибрировал с тяжелой ношей. Электроник спокойно водрузил громоздкий предмет на место, жестом показал Макару: «Прошу на помост». Макар, отдуваясь, влез на крышку и только собрался раскланяться перед зрителями, как стол вместе с ним вознесся вверх. Зрители захлопали силачу.

— Вот эта сила! — кричал Макар, топая по крышке стола над головой Электроника.

— Электросила, — уточнил победитель, опуская рекордный груз.

… Вечером Сергей сидел над учебником. Уже час читал одну и ту же страницу. Геометрия Вселенной не укладывалась в его сознании. Впрочем, учебник мало интересовал Сыроежкина. Во всех подробностях представлял мальчик лохматого, забавного Рэсси.

— Рэсси, ты слышишь меня, Рэсси? — бормотал Сергей.

В кармане рубашки зашит транзистор для связи с Рэсси. Поглядывая в учебник, Сергей бубнил в карман:

— Алло, Рэсси, это я, Сергей. Ты слышишь меня?

Но Рэсси не отзывается. Может быть, потому, что голос Сыроежкина звучит слишком не похоже: ведь он волнуется…

«А если Рэсси взял да стер в своих схемах одну строку? Как раз ту самую, где был след памяти обо мне, Сыроежкине? А?… Нет, Рэсси не мог так поступить!.. Просто он сейчас спит и видит все самое чудесное, самое удивительное, что может быть только во сне: пески Марса, серые камни Луны, радуги Юпитера. И ничего не слышит…»

— Рэсси, отвечай!

Такая гениальная собака — и пропала! Еще неизвестно, кого лишилась мировая наука… Ведь при своих способностях Рэсси мог бы стать знаменитостью в любом деле. Например, в шахматной игре — гроссмейстером… Даже чемпионом мира!.. Вот за столиком сидит международный мастер. Напротив него — лохматая собака. Собака обдумывает решающий ход… Бросок слона — мат! Аплодисменты!.. Чемпиона венчают лавровым венком. Главный арбитр объявляет: «Тренер нового чемпиона мира Сергей Сыроежкин!..»