— Все в порядке, ваша светлость? — Подъехавший Тириан натянул поводья и с беспокойством смотрел на нее сверху вниз.
Фэрис кивнула и попыталась встать. На это ушло больше времени, чем она полагала.
Уорен подъехал и спешился, не глядя бросил повод Тириану и внезапно упал на колени перед Фэрис, держа широкополую шляпу в руке.
— Вы слишком долго не возвращались, моя сеньора, — тихо произнес он. — Добро пожаловать домой, в Галазон.
Потеряв дар речи, Фэрис смотрела на его взлохмаченную черноволосую голову. «Моя сеньора?» Неужели Уорен тоже читал трехтомные романы? Ее мать была сеньорой для мужчин и женщин, которые помнили дни ее ссылки. Она никогда не надеялась сама услышать эти слова, и меньше всего от своего старого товарища по играм.
Рид спешился и отдал поводья Джейн, а потом опустился на колено рядом с Уореном и склонил голову перед Фэрис. Когда он встал, у него был смущенный вид. В тусклом свете трудно было сказать с уверенностью, но Фэрис показалось, что он покраснел.
По одному и по двое, переправившись через брод, люди Вудровела спешивались перед герцогиней. Большинство ограничивались неловким поклоном. Несколько человек преклонили перед ней колени. Все они тут же снова вскочили на коней и сидели, наблюдая за предводителем с безопасного расстояния.
Хорошо понимая их интерес и забавляясь явной неловкостью Фэрис, Вудровел нарочно медленно вставал и надевал свою шляпу.
Обрадованная возможностью немножко прийти в себя, Фэрис старалась найти какие-нибудь подходящие слова. К тому времени как он нахлобучил свою шляпу с полями под нужным залихватским углом, она уже смогла улыбнуться ему и весело сказать:
— Ссылка вдали от друзей — это настоящая ссылка. Спасибо, Уорен. — Она оглядела его людей. — Спасибо вам всем за гостеприимство. — Она повернулась к Риду: — И тебе спасибо. Это было долгое путешествие. Можешь меня подсадить?
Рид помог ей сесть в седло. Подобрав поводья, Фэрис с вызовом посмотрела на Джейн и Тириана.
Телохранитель выглядел таким же хладнокровным и не склонным к общению, как всегда. Джейн была бледнее обычного, но больше ничем не выдавала свою усталость. С откинутым капюшоном и лишь немного растрепанная, несмотря на трудный путь, она какое-то мгновение в упор смотрела на Фэрис. Потом, без всякой насмешки, с уважением слегка склонила голову.
Снова лишившись дара речи, Фэрис лишь кивнула в ответ.
— Поехали, — позвал Уорен. — Опоздаем к завтраку.
Несмотря на мокрую одежду и усталость коней, путешествие по горам до Шилинга было чудесным. Погода стояла мягкая для этого времени года, иногда даже проглядывало солнце. Фэрис была не в силах тревожиться о разбойниках, советниках или дядях. Усталость не позволяла ей думать ни о чем, кроме дороги впереди и коня под ней. А еще приходилось прилагать усилия, чтобы не отставать от Уорена, который не испытывал таких трудностей: ведь это были его владения, и местность он изучил досконально.
Горы были точно такими, какими она помнила их с детства: выщипанная почти до корней трава на пастбищах, пятна вереска, ракитника и папоротника. Время от времени дорогу пересекали ручьи, бурые от торфа, которые стекали с крутых склонов, похожие на узкие лестничные пролеты. Иногда путникам попадались заболоченные участки, и приходилось выбирать обходной путь по торфу, который пружинил под копытами лошадей, как матрас. Преодолевая каждый очередной ручей, каждое болотце, Фэрис чувствовала, как у нее улучшается настроение. Все еще здесь. Все сохранилось.
Шилинг оставил все свои дела и приветствовал ее возвращение домой. Собаки лаяли, куры разбегались, все бросили привычные дневные занятия при их появлении. Конюхи и служанки собрались на открытом дворе перед старым низким особняком. Светловолосая девушка в коричневом платье, с пылающими от волнения щеками, выбежала из дома, выкрикивая имя Уорена. Вудровел спрыгнул с коня и заключил девушку в объятия.
Фэрис с легкой грустью смотрела на эту парочку. Герцогиня спешилась, как и остальные, и даже не заметила, как один из конюхов увел ее лошадь.
— Вот, Флавия, — сказал Вудровел светловолосой девушке и повернулся, продолжая обнимать ее за плечи. — Я привез тебе гостей к завтраку. — Он улыбнулся Фэрис. — Ваша светлость, позвольте представить вам мою жену Флавию. — Он нежно сжал плечи девушки. — Герцогиня Галазонская вернулась домой.
Флавия смотрела на Фэрис большими карими глазами.
— Прошу прощения, ваша светлость, — произнесла она после секундного колебания. — Добро пожаловать в Шилинг. — Она неуверенно заглянула в улыбающееся лицо мужа, потом снова посмотрела на Фэрис. — Вы позавтракаете с нами? Только у нас всего лишь оладьи, — извиняющимся тоном прибавила она.
Фэрис несколько секунд смотрела на Флавию. Она боялась заговорить, боялась, что у нее сорвется голос. Она быстро заморгала, чтобы не дать пролиться слезам, которые вдруг наполнили ее глаза.
Озадаченная молчанием гостьи, возможно подозревая ее в невежливости, Флавия покраснела.
Она бросила взгляд на мужа, который продолжал улыбаться.
— Благодарю вас, — наконец проговорила Фэрис дрогнувшим голосом, — я лучше буду есть оладьи в Галазоне, чем трюфели в Париже.
Флавия расплылась в улыбке, освободилась от объятий мужа и поманила Фэрис рукой.
— У нас к ним еще сироп из барбариса.
Фэрис представила своих спутников, а потом, когда они переступили порог дома, услышала шепот Джейн:
— Тебе легко от них отрекаться. Ты никогда не ела трюфелей в Париже. А я ела.
Морщась при мысли о том, какое впечатление могло сложиться у Джейн о Галазоне, Фэрис поднялась, умылась и оделась. В дополнение к одежде, которую продал ей в лесу, Уорен подыскал ей в Шилинге еще кое-что: пару сапог, лишь чуть-чуть великоватых для нее, перчатки, длинные, почти до локтя. Нашлось и кое-какое оружие: старый, но действующий револьвер и пояс, за который его можно засунуть. Герцогиня оставила перчатки и заряженный револьвер в комнате и открыла дверь.
Коридор у лучшей комнаты для гостей был почти такой же ширины и длины, как галерея в Галазон-Чейзе, но в нем отсутствовали портреты, ковры и мебель. Он служил лишь для того, чтобы соединять многочисленные комнаты. Действительно, та комната, где поселили Фэрис, была почти единственной гостевой спальней, так как, хотя в Шилинге имелся еще десяток подобных помещений, там насчитывалось всего несколько пристойных кроватей.
Тишина в доме, даже вернее, чем бледный утренний свет, подсказала Фэрис, что еще очень рано. Двигаясь как можно тише, она пересекла коридор и остановилась у двери напротив, прислушиваясь. Изнутри доносилось едва слышное пение Джейн. Фэрис поскреблась в дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
