— Элюру вреда не было, — пролепетал Маркел. — Всю жизнь работал как следует, первый раз оступился…
— Врать не надо, — оборвала его контролёр. — За тобой ещё числится погубленный элюр, семь лет назад. Тогда тебя простили и, как вижу, зря.
— Как?! — воскликнул Маркел.
Многое слилось в непроизвольном выкрике: удивление, стыд, ужас при мысли, что давнее преступление, которое он считал похороненным, известно… И как ни странно, была в этом вопросе надежда: раз уж то, запредельное деяние простили, то сейчас-то за что казнить?
— Так-то вот, — покивала контролёр. — Простили тебя. Между прочим, я и выносила решение. Ты небось думал, что хуже вины не бывает, а между тем среди пропольщиков, почитай, ни одного нет, кто бы в таком деле повинен не был. Новорожденный элюр от земли едва видать, среди травы его не вдруг и отыщешь, и нежный он, коснись неловко — и конец. Так что губят их пропольщики, иной раз сами того не замечая. А мы всё замечаем и прощаем проступок или нет, смотря по обстоятельствам. Иной раскаивается в содеянном, руки на себя готов наложить. А другой принимается едва ли не героем разгуливать: вот, мол, какие штуки мне с рук сходят. Задумываться начинает о непотребном, разговорчики разговаривать: зачем мы элюр растим и нельзя ли это как-нибудь иначе делать, чтобы ручки белые пожалеть и спину не натрудить. Вот этих субъектов мы отбраковываем в ту же минуту.
— Разговоры не запрещены, — шёпотом произнёс Маркел.
— Разумеется, не запрещены. А как мы иначе будем узнавать, кто о чём думает? Легко запретить разговоры, но мысли-то не запретишь, а от них самый вред. Вот ты поначалу, после той оплошки, вёл себя как следует, но постепенно начал думать не о том, за умные беседы принялся, и уже тогда я знала, что тебя придётся отбраковывать. Так что твой вчерашний поступок только ускорил неизбежное.
— Но почему, — с отчаянием выдохнул Маркел, — если даже гибель молодого элюра бывает простительна, вы считаете опасными обычные мысли, из которых не следует никаких поступков?!
— А твой вчерашний поступок откуда следует, как не от вредного направления мыслей? Это всё вещи взаимосвязанные. Вот что, — контролёр вскинула голову и совершенно по-человечески улыбнулась Маркелу, — ликвидировать тебя я всегда успею, а прежде давай проанализируем твои разговоры. О чём ты думал, какие планы лелеял, я не знаю, а разговоры — вот они. Итак, о чём ты вчера беседовал с коллегой Ферменом?
— Я с ним вчера толком и не разговаривал, он же полный неуч, с ним говорить, что со стенкой.
— И всё-таки?
— Он меня спросил, что такое нанотехнологии, и я объяснил на доступном уровне.
— Замечательно! А до этого ты упомянул, что в быту у нас нанотехнологии, а в отношении элюра — ручной труд. А ты подумал, что если мы применим нанотехнику при выращивании элюра, наноботы могут внедриться в его плоть и напрочь изменить все свойства. Хорошо, если элюр при этом погибнет, а если нет? Это будет уже не элюр, а нечто чудовищное и непредсказуемое.
— Не внедрятся. У наноботов предусмотрена программа самоликвидации после окончания работы или при отклонении от заданного режима.
— А кроме того, у них имеется постоянно действующая программа самовоспроизведения. И я не могу утверждать наверное, какая из этих программ возобладает. К тому же не надо забывать, что наноботы — объекты молекулярного уровня. Они чрезвычайно легко мутируют. Представь, что они возьмут пример с тебя, начнут работать не «как следует», а «как лучше», и изготовят коллеге Фермену ложку с термоядерным приводом, которая станет кормить коллегу насильно, пока у него брюхо не лопнет.
— Этого не может быть. В каждой наносистеме существуют специальные наноботы-убийцы, которые уничтожают любой объект, чьи параметры отличаются от нормативных.
— А если мутировавший нанобот никак не нарушает технологический процесс, но потенциально способен это сделать? Его тоже отбраковывать?
— Разумеется, — ещё не осознав, куда клонит собеседница, ответил Маркел. — Это же основы техники безопасности.
— Ну вот, — резюмировала госпожа главный контролёр, — я знала, что ты умница и поймёшь, за что тебя отбраковывают. И чем ты в таком случае недоволен? Да ты не беспокойся, вешать тебя я не собираюсь; активизируем программу самоликвидации, а всё остальное ты сделаешь сам.
© С. Логинов, 2007
Евгений Малинин
АТТРАКЦИОН
(из цикла «Жизнь на Земле»)
Утро было самым обычным и не предвещало никаких особых событий, хотя, по правде говоря, какое утро и когда хоть что-нибудь предвещает.
Генеральный Менеджер компании «Вам будет что вспомнить! Инк.» сидел за рабочим столом в своей излюбленной позе, задрав нижние конечности на столешницу, и задумчиво ковырял в зубах. Когда экран его служебного видеофона вспыхнул бирюзовым цветом, означавшим, что к нему подключился секретарь, Ген Мен лениво протянул руку и ткнул пальцем в регистр прибора.
— Ну что там еще?.. — буркнул он, не дожидаясь, когда на экране появится симпатичная мордашка его мобильного секретаря.
— Один из клиентов настаивает на личной встрече с вами! — бодро доложил мелодичный голосок.
«Ну вот! — мрачно подумал Ген Мен. — Опять какой-то скандалист явился требовать назад свои галакты. Интересно, чем мы этому-то не угодили — недостаточно бурная страсть, слишком мало славы или просто чересчур быстро вернулся назад?..»
Это были три основные причины недовольства клиентов «Вам будет что вспомнить! Инк.» и в обязанности Генерального Менеджера как раз входило убеждение недовольных в невозможности получения хоть какой-то компенсации. Ген Мен вздохнул, пробурчал:
— Раз он настаивает, мы его примем… Проводи его в мой офис… — и принялся приводить себя в рабочее состояние.
Он отключил видеофон, стянул конечности со стола и, набрав гостевой шифр на панели экспресс-бара, принял донельзя занятой вид. Через секунду в кабинете прозвучал мелодичный звоночек, сигнализировавший, что посетитель находится в трех шагах от двери. Ген Мен нажал ярко-красную кнопку, спрятанную в подлокотнике кресла, и дверь распахнулась. Этот жест предупредительности всегда самым благостным образом влиял даже на совершенно рассвирепевших клиентов.
Но на этот раз в офис Ген Мена вошел явно не склочный скандалист, требовавший возврата заплаченных за участие в Аттракционе денег. На пороге возник спокойный, уверенный в себе, но несколько задумчивый субъект, среднего возраста в изысканно дорогом, наряде и с изумрудной тросточкой в первой руке. Бегло осмотрев шикарный кабинет Генерального Менеджера, он пробормотал что-то вроде: «Тускловато живет местный Ген Мен…» — и, не спрашивая разрешения, спокойно направился к креслу для посетителей.
Разместившись напротив дежурно улыбавшегося Ген Мена, посетитель махнул одним из указательных пальцев вверх-вниз:
— Сотрите свою улыбку, любезный. Я не собираюсь у вас ничего выпрашивать.
— Тогда чем могу служить? — явно невпопад спросил Ген Мен, несколько опешивший от столь неожиданного обращения.
— Мой доктор посоветовал мне слегка развеяться… Встряхнуть, так сказать, свою нервную систему. А поскольку моя младшая сестренка все уши прожужжала мне про ваш Аттракцион, я тоже решил попробовать. Только сначала я хочу поподробнее узнать, что это за… развлечение такое. Клео — довольно взбалмошная особа, и хотя она уже дважды побывала в вашем Аттракционе, толком у нее ничего узнать нельзя. Как у любой женщины, только охи да вздохи, да невнятные воспоминания о каких-то там ночах и вопли, что теперь ей будет что вспоминать всю оставшуюся жизнь. Так что, расскажите-ка мне поподробнее, чем вы там развлекаете публику — глубокий зондаж мозга, церебральные импульсы высокой частоты, медиумный распад сознания или тривиальный гипноз?
— Я не имею права раскрывать вам секреты разработанной нашей компанией эксклюзивной технологии, но заверяю, что ни один из упомянутых вами примитивных, варварских методов воздействия на психосоматическую систему живых существ нами не применяется. Наш Аттракцион — это нечто совершенно другое!.. Могу вам открыть маленькую тайну- под него нами арендована целая планета! Но больше о технологии ни слова! И потом, — Ген Мен перешел на вкрадчиво-доверительный тон, — клиенту ведь важны испытываемые им ощущения, а не методы, которыми мы этого достигаем. Во всяком случае здоровье и личностные характеристики наших клиентов не только не страдают от участия в Аттракционе, а наоборот, приобретают необычайную яркость и чувствительность!.. И самое важное это то, что каждый наш клиент с полным правом может сказать: «Мне есть что вспомнить!»
— Вот, вот, — задумчиво согласился посетитель. — Именно то, чего мне не хватает — яркость и чувствительность ощущений.
