Читаем без скачивания Моммзен Т. История Рима. - Теодор Моммзен

Итак, Марий, отпраздновав триумф, распустил, согласно с установленными порядками, свою армию и вступил на путь, указанный примером Гая Гракха; путь этот заключался в том, чтобы достичь верховной власти, используя существующие государственные должности. Для этого Марий нуждался в поддержке так называемой народной партии и ее тогдашних вождей, тем более что победоносный полководец не обладал сам качествами и опытом, необходимыми для господства при помощи уличной толпы. Таким образом демократическая партия после долгого периода ничтожества внезапно снова приобрела политическое значение. В течение длительного промежутка времени от Гая Гракха до Мария эта партия сильно упала. Недовольство сенатским управлением было, правда, теперь не меньше, чем тогда. Но многие из тех надежд, которые раньше привлекали к Гракху самых верных его приверженцев, теперь были признаны иллюзиями. Кое-кто догадывался, что гракховская агитация приводит к результатам, неприемлемым для очень многих из недовольных. Да и вообще за двадцать лет мелкой травли и интриг значительно ослабели и заглохли то воодушевление, та непоколебимая вера и нравственная чистота стремлений, которые отличают начальные периоды революций. Но если демократическая партия не была уже тем, чем она была при Гае Гракхе, то вожди ее в это время стояли настолько ниже своей партии, насколько Гай Гракх в свое время был выше своих приверженцев. Это было в порядке вещей. Пока во главе партии не появился опять человек, который дерзнул бы по примеру Гая Гракха овладеть верховной властью, вожди партии могли лишь играть роль временных затычек. Это были политические новички, в которых кипела молодая кровь; составив себе репутацию горячих голов и популярных ораторов, они потом переходили с большей или меньшей ловкостью обратно в лагерь правящей партии. Или же это были люди без состояния и влияния, им нечего было терять, в большинстве случаев почетная карьера была для них закрыта. Из личного озлобления или просто из желания пошуметь эти люди специально занимались тем, что старались досаждать правительству и всячески препятствовать ему. К первой категории принадлежали, например, Гай Меммий и известный оратор Луций Красс.Оба они сначала стяжали ораторскую славу в рядах оппозиции, а затем использовали эту славу в качестве ревностных приверженцев правительства.

Но самыми видными вождями партии популяров в это время являлись люди, принадлежавшие ко второй категории. Таким был Гай Сервилий Главция, которого Цицерон прозвал римским Гиперболом. Это был грубый человек самого низкого происхождения, циничный уличный краснобай, но деятельный и даже внушавший страх своим дерзким остроумием.

Второй из них, Луций Аппулей Сатурнин, превосходил своего товарища и дарованием и моральными качествами. Даже по отзывам врагов Сатурнин был пылким оратором, умевшим увлекать своих слушателей, и во всяком случае он не запятнал себя низким своекорыстием. В бытность его квестором сенат устранил его от управления хлебным ведомством, которое по установившемуся обычаю входило в ведение квестора. Это было вызвано не столько плохим ведением дел со стороны Сатурнина, сколько желанием передать эту популярную в то время в Риме должность вождю правительственной партии Марку Скавру, а не неизвестному молодому человеку, не принадлежавшему к числу правящих семей. Обида заставила пылкого и честолюбивого Сатурнина перейти в лагерь оппозиции. Он с избытком отплатил за нее, будучи в 651 г. [103 г.] народным трибуном. В то время одна за другой всплывали скандальные аферы. Сатурнин публично рассказал на форуме, к каким подкупам прибегнули в Риме послы царя Митридата. За эти разоблачения, в высшей степени позорящие сенат, отважный трибун чуть не поплатился жизнью. В 652 г. [102 г.], когда победитель Нумидии Квинт Метелл добивался должности цензора, Сатурнин поднял против него народную толпу и осаждал его на Капитолии до тех пор, пока его не освободили всадники, причем дело не обошлось без кровопролития. В отместку за это цензор Метелл пытался при проверке сенаторских списков с позором изгнать из сената Сатурнина и Главцию. Попытка не удалась только по оплошности сотоварища Метелла. Главным образом, благодаря Сатурнину была назначена чрезвычайная судебная комиссия по делу Цепиона и его товарищей, несмотря на сильнейшее сопротивление правительственной партии. Он же провел в 652 г. [102 г.] вопреки этой партии вторичное избрание Мария консулом, вызывавшее горячие протесты. Сатурнин был, несомненно, самым энергичным врагом сената и самым деятельным и красноречивым из вождей народной партии после Гракха. Но вместе с тем он больше всех своих предшественников был склонен к насилиям и неразборчив в средствах. Он всегда был готов вынести борьбу на улицу и бить противника не словами, а дубинами.

Таковы были два вождя так называемой партии популяров, вступившие теперь в союз с победоносным полководцем. Это было естественно: их интересы и цели совпадали. Уже при прежних кандидатурах Мария Сатурнин самым решительным образом и с успехом выступал на его стороне. Они сговорились, что на 654 год [100 г.] Марий в шестой раз выставит свою кандидатуру в консулы, Сатурнин будет добиваться вторичного трибуната, а Главция — должности претора. Овладев этими должностями, они должны были осуществить задуманный государственный переворот. Сенат не воспротивился избранию Главции, как наименее опасного из трех, но сделал все, что мог, чтобы помешать избранию Мария и Сатурнина, или по крайней мере добиться избрания вторым консулом энергичного противника Мария в лице Квинта Метелла. Обе партии пустили в ход все средства, дозволенные и недозволенные. Однако сенату не удалось подавить в зародыше опасный заговор. Сам Марий не гнушался выпрашивать голоса и даже, как утверждали, покупать их. Когда на выборах трибунов были оглашены имена девяти кандидатов из списка правительственной партии и десятое место, казалось, тоже было обеспечено за уважаемым представителем того же направления Квинтом Нуннием, буйная банда, — говорили, что, главным образом, бывшие солдаты Мария, — напала на Нунния и убила его. Таким образом заговорщики достигли поставленной себе цели, но с помощью грубейшего насилия. Марий был выбран на 654 г. [100 г.] консулом, Сатурнин — трибуном, а Главция — претором. При этом вторым консулом оказался не Метелл, а незначительная фигура — Луций Валерий Флакк. Союзники могли приступить к осуществлению своих дальнейших планов и завершить дело, прерванное в 633 г. [121 г.].

Вспомним, какие цели преследовал Гай Гракх и к каким средствам он прибегал при этом. Гракх стремился подорвать власть олигархии во внутренних и внешних делах. Для этого нужно было, во-первых, восстановить первоначальные суверенные права должностных лиц, попавших в полную зависимость от сената, превратить сенат из правящего органа снова в орган совещательный; во-вторых, уничтожить аристократическое деление государства на три класса: полноправных римских граждан, властвующих в государстве, италийских союзников и провинциальных подданных, путем постепенного сглаживания этих различий, несовместимых с неолигархической формой правления. Ту же идею трое политических друзей проводили теперь в законах о выводе колоний; предложил эти законы Сатурнин частично уже раньше, в бытность свою трибуном в 651 г. [103 г.], и частично теперь, в 654 г. [100 г.] 58 .

Уже тогда была возобновлена прерванная раздача участков на карфагенской территории, вначале в пользу солдат Мария, причем, по-видимому, участки раздавались не только римским гражданам, но и уроженцам италийских союзных общин; каждому из этих ветеранов обещано было в провинции Африке 100 югеров, т. е. в пять раз больше обычного крестьянского участка в Италии. Но теперь для римско-италийских переселенцев предоставлены были в самом обширном размере не только земли провинций, уже находившихся под властью Рима, но и вся страна независимых еще кельтских племен по ту сторону Альп; основанием для этого служила юридическая фикция, что в результате победы над кимврами римлянам по праву принадлежит также вся территория, которую занимали кимвры. На Гая Мария возложено было руководство раздачей земель и принятие дальнейших связанных с этим мер. На обзаведение новых поселенцев предназначены были сокровища храма в Толозе, которые были в свое время похищены аристократами, но впоследствии были возмещены ими или подлежали возмещению. Таким образом этот закон не только продолжал в самом широком масштабе планы Гая Гракха и Флакка относительно заальпийских завоеваний и заальпийской и заморской колонизации, но допускал также эмиграцию италиков наравне с полноправными римскими гражданами. А так как этот закон, несомненно, предписывал организацию все новых общин на правах гражданских колоний, это являлось первым шагом к удовлетворению требований италиков об уравнении их в правах с римскими гражданами; эти требования трудно было провести, но уже нельзя было долее отказывать в них. Если бы этот закон прошел и Марий призван был самостоятельно проводить эту грандиозную завоевательную и колонизационную программу, он стал бы фактически римским монархом на все время реализации этой программы, вернее — пожизненно, ввиду неопределенности и беспредельности этой программы. Вероятно, при этом Марий имел в виду ежегодно переизбираться в консулы, как Гракх в трибуны. Для Мария предполагалось создать политическое положение, вообще сходное во всех существенных чертах с тем положением, которое занимал младший Гракх. Но все же между трибуном, раздающим земли, и консулом, раздающим земли, было очень важное различие: должность первого носила исключительно гражданский характер, а должность второго наряду с гражданским носила и военный характер. Это различие отчасти, но не исключительно, объяснялось различием тех конкретных условий, при которых оба эти человека стали во главе государства.