Читаем без скачивания Единственный и неповторимый - Александр Савчук

Гордион встал напротив меня, еле уловимое движение, и остро отточенный кончик его меча упирается в мой кадык. Я даже шелохнуться не успел! Только гулко сглотнул, глядя на острое лезвие. А капитан ухмыльнулся и таким же неуловимым движением вернул клинок в ножны. Завязал мне глаза плотной повязкой и приказал продолжать упражнение вслепую. Сотня повторений правой, потом ножны перевешиваются на другую сторону, и сотня левой. Мои руки потеряли всякую чувствительность, с ладоней капала кровь от многочисленных неглубоких порезов – не всегда получалось точно вложить клинок. Наконец капитан посчитал упражнение выполненным и погнал меня к Юджину, залечивать ранки.

К счастью, Юджин уже проснулся и сам шел на площадку, где и был перехвачен мною. Ранки он залечил быстро, и я уже намеревался уползти в свою комнату, даже готов был пожертвовать завтраком, но Гордион пресек мое дезертирство и продолжил занятия. Вместо моего меча он вручил мне жутко тяжелый муляж и заставил отрабатывать некоторые стойки. Если мой клинок весил около трех килограммов, то этот тянул на полную десятку. Я махал этим дрыном, пока не закончились последние силы. Зато взяв после этого свой меч в руки, я поразился! Он был легонький, словно перышко!

– У тебя неплохо развиты мышцы, Тимэй, но не совсем те, которые нужны хорошему фехтовальщику, – сказал Гордион. – Кроме того, необходимо, чтобы твое тело само выполняло нужные движения, не дожидаясь, пока мозг даст команду. А для этого требуется повторять одно и то же движение много-много раз.

В принципе, ничего нового он мне не сказал. В любом боевом искусстве отработка до автоматизма это основа основ. Как говорят, не так страшен противник, который знает тысячу приемов, как тот, который знает всего три, но повторяет их ежедневно тысячу раз. Да и готов я был к тяжелым тренировкам, знал, что пота придется пролить не одно ведро.

Часа через два Гордион отпустил меня. За столом я едва мог держать в дрожащих руках ложку. Маги сочувственно смотрели на меня, но бросить тренировки не предлагали, прекрасно понимая, что дворянин обязан владеть мечом.

После завтрака Юджин увел меня в библиотеку, заставил выпить магическую микстуру и начал учить алфавиту империи Мелин.

К моему счастью, в империи было принято излагать свои мысли на бумаге вполне нормальными буквами, коих в алфавите начитывалось тридцать две, а не какими-нибудь иероглифами. Алфавит я запомнил быстро, даже очень быстро, но на всякий случай записал серебряным карандашом на бумаге местные буквы в русской транскрипции. Когда произношение чужих букв перестало резать слух, начал складывать из буковок слова. Пока на уровне «мама мыла раму» и «мы не рабы, рабы не мы», но и это было настоящим прогрессом для пары часов обучения. Дома я английский, который изучал в школе, так и не освоил, шпрехал типа парле ву франсе, а в остальном сплошное уно моменто. Неспособный я к языкам зарубежным, ну не дано это мне! Значит, действует микстура-то! Но Юджин еще раз предупредил меня, что три дозы подряд – это максимальное количество, при превышении можно и умом тронуться. Были случаи. Следующий сеанс возможен не ранее чем через шесть месяцев. Остальную информацию придется по старинке запоминать.

Пользуясь случаем, вытребовал у Зоренга несколько листов бумаги, конспект решил составлять, когда мой учитель приедет. Зоренг повздыхал, бумага-то дорогая, но выделил мне две тетради, в полсотни листов каждая. А писали здесь гусиными перьями. Решил не оригинальничать, а пойти по проторенной дорожке каждого уважающего себя попаданца, сотворить металлическое перо. Но потом. Не доверял я Назиру, мигом производство наладит в гномьей общине, будет империалы собирать, а я локти кусать. По-хорошему, следовало бы своего, личного, так сказать, мастера завести, только где его взять? У Зоренга совета тоже спрашивать не стал, и так уже загрузил мага по полной.

Пока пытался читать по слогам, наступило время обеда. За столом не рассиживался, быстренько схарчил все предложенное и попросил Зоренга указать тот чуланчик, который был выделен мне для маленького ликеро-водочного производства. Зоренг вежливо отметил, что проводить меня вполне может все тот же Антошка, ибо у магистра хватает забот и проблем, чтобы он время еще и по всяким пустякам тратил. Послал, в общем. Ну и ладно, а я взял да не обиделся. На обиженных, как известно, воду возят, а учитывая, что воды мне потребуется много, лучше я, как и подобает важному аристократу, других озадачу эту самую воду таскать. Слуги-то есть! Даже у меня, беспорточного, и то одна штука имеется!

Вызвал Антошку. Вместе с рыжим явился и мой слуга (одна штука). Малик на ходу что-то срочно дожевывал, отъедается парень после полуголодного существования. Пусть ест, у него организм растущий. Зоренг дал Антошке команду, обозначив широту и долготу чулана. Рыжий, судя по всему, знал на территории замка каждый закуток и быстро въехал, куда следует сопроводить мою персону. Пошли. Путь наш лежал мимо конюшен. Услышав лошадей, Малик дернулся было к ним, но тут же остановился, вспомнив, что он вообще-то теперь мой слуга. Видно, от отца любовь к парнокопытным передалась.

– Малик, скажи, а твоем городе артисты часто бывают? – спросил я.

– Не-э, настоящих артистов к нам не заманишь, они все больше по столицам играют. А скоморохи бродячие почитай каждую неделю новые приезжают. На городской площади выступают, ну это те, которые страже да градоначальнику денежек отсыпят. А прочие на рынке, там тоже подмостки есть. Кабы не сестра, я бы давно к какой-нибудь труппе пристал. Интересно же, по разным городам ездишь, даже по другим странам.

– Угу, дома своего нет и не знаешь, будешь сегодня сыт или нет, – скептически отозвался я.

– Я почти так и жил, – пожал плечами Малик. – В конюшне при постоялом дворе на сене спал. Хозяин скупой был, кормил раз в день тем, что постояльцы не доедят. И даже такой еды вдоволь не давал, он свиней держал, так все отходы в свинарник и шли.

– Что же ты не ушел от него? Мог бы другое место найти, где кормили бы лучше.

– Куда идти-то было? – тоскливо протянул Малик, и Антошка посмотрел на приятеля с жалостью. – В подмастерья? Так к хорошему мастеру и не попадешь, а даже если возьмет, то лет десять жить у него будешь, пока сам в мастера не выйдешь. И все это время придется есть что дадут и носить тоже. Еще и должен мастеру за обучение будешь. И не сбежать, объявит мастер, что у него ученик сбежал, мигом найдут! Гильдии-то по всей стране есть! Решат, что ты собрался гильдейские секреты выдать, закопают как есть!

Вот как? Здесь, оказывается, монополия на монополии! Трудно придется мне, задумай я новинки вводить. Что же делать? Стоп, а если эти новинки императору подарить? Набрать мастеров, например, на рудниках, куда осужденных свозят? Наверняка там есть такие. Создать закрытую шарашку, пусть там трудятся, все лучше, чем в каменоломне киркой махать. А денежки императору, лично в руки. Ну и мне долю малую. Думаю, император не откажется от прибыли, да и на гильдейских рычаг давления будет.

– А скоморохи-то какие представления показывают? – вернулся я к началу беседы.

– Да разное! Некоторые пляшут, играют да кувыркаются, другие истории поучительные да героические разыгрывают. Или потешные. Но такой истории, какую ваша милость вчера рассказывал, я даже у базарных сказителей не слышал. Если им продать сказание о Маугли, можно даже пару золотых получить! Рассказчики свои деньги мигом вернут. Да что рассказчики, такую историю небось можно и в имперский театр продать!

– Так, пока тебя мысли вдаль не занесли, запомни, история это не твоя и продавать ее ты не имеешь права! – решил я остудить порыв слуги. – Я тоже продавать ничего не собираюсь. Все понял?

– Простите меня, господин барон, не подумавши брякнул! – завопил испуганный Малик. – Вы же вчера изволили господину Зоренгу говорить, что не желаете на историях вашей родины деньги зарабатывать! Простите меня!

– Ладно, не вопи, – буркнул я.

Не нравится мне то, что со мной происходит. Я всего несколько дней в этом мире, а уже в шкуру дворянина плотно врос. Понимаю, что общество здесь живет по своим законам, и не мне их менять, но как неприятно свою уже сложившуюся личность перекраивать. Есть такие люди, которым нравится, когда перед ними на пузе ползают, но мне это удовольствия не доставляло! Командовал, было дело, но никогда не унижал, в грязь не втаптывал! По шее особо наглому дать могу, а вот издеваться не стану.

Дошли до чулана, хотя назвать чуланом это помещение язык не поворачивался. Примерно квадратов тридцать пять, с окнами, затянутыми слюдой, и крепкой дверью. Замка на двери не было, но это дело поправимое. Внутри было пусто.

– Анто, скажи управляющему, что вот в этом месте надо сложить небольшую печь, трубу вывести через крышу. Надо сделать так, чтобы на этой плите можно было чан с водой устанавливать. Еще необходимо сделать сток для воды, вот здесь примерно. Рассчитывать надо, что вода будет постоянным потоком бежать, значит, вывести сток придется за стену, в ров. Над плитой нужна крепкая балка, такая, чтобы бочку воды выдержала. Все понял? Как будет готово, скажешь. Посмотрю, может, и еще чего потребуется.