Читаем без скачивания Священное воинство - Джеймс Рестон

В начале октября 1191 г. из Аскалона потянулся поток обездоленных беженцев, уносивших с собой лишь самое необходимое. Они жаловались на свою судьбу, и именно от них крестоносцам стало известно о разрушении важного портового города. Король Ричард не сомневался в достоверности этих рассказов, но ему нужно было узнать о масштабах разрушений, прежде чем делать выводы. Поэтому он направил на разведку к побережью Аскалона одну из своих военных галер под командованием Джеффри Лузиньяна, брата короля Ги. Это был способный командир, но он еще больше страдал тщеславием, чем его брат. Джеффри говаривал: «Если уж его они сделали королем, то меня должны бы сделать полубогом». Когда моряки вернулись и сообщили об обрушенных башнях и горящих домах, Ричард решил, что пришла пора действовать.

«Арабы боятся встречаться с нами на поле боя, — заявил он советникам. — Они уничтожают Аскалон, и мы должны попытаться спасти его как убежище для будущих паломников».

Но Генрих Шампанский, герцог Бургундский и другие французские военачальники воспротивились этой затее. Они возражали, что хотя Яффа — город поменьше, зато она ближе к Европе и вполне может стать ключевым портом и городом, принимающим паломников, к тому же в этом городе уже частично проведены необходимые восстановительные работы. Аскалон же чересчур уязвим и находится слишком далеко на юге; он удобен разве что для паломников из Африки, но едва ли их будет много. То ли благодаря логичности своих доводов, то ли благодаря своей многочисленности, французы смогли убедить совет в своей правоте, и Ричард сдался. Он лишь проворчал: «Наши разногласия не только бесполезны, но и опасны для армии».

«Что за глупая затея! Что за роковое упрямство и лень! — негодовал впоследствии один английский историк. — Французы побеспокоились о сиюминутном удобстве, хотели избежать новых трудов и затрат, а потом сами раскаивались в этом. Если бы они спасли Аскалон, вся страна была бы очищена от неверных».

Даже маркиз Монферратский, не участвовавший в походе, из своего убежища в Тире прислал Ричарду наглое послание, касавшееся ситуации в Аскалоне. Согласно арабскому источнику, Конрад писал: «Саладин уничтожает Аскалон, а вы там сидите на заднице и ничего не делаете. Едва только вы поняли, что он разрушает город, вам следовало срочно выступить в поход против него. Если бы вы это сделали, ему бы пришлось уйти оттуда, и вы вошли бы в город без боя».

4 октября король Ричард из Яффы написал письмо аббату Клервоскому, преемнику известного Бернара Клервоского, глашатая Второго Крестового похода. Письмо это отражаю умонастроение английского короля в то время: рассуждая о своих преимуществах перед противником, он явно преувеличивал. По его мнению, Саладин решил сровнять Аскалон с землей только потому, что узнал о «быстром продвижении» Ричарда к этому городу. Он полагал, что султан «не осмелился» вступить в бой с крестоносцами и даже «бросил Сирию на произвол судьбы».

В этом же послании Ричард писал и о целях своего предприятия. Если Саладин опасался большой войны против его султаната, то английский король выказывал более скромные амбиции. Его не интересовал Египет, и он, похоже, не собирался стать новым Александром или Цезарем. Ему хотелось взять Иерусалим и поскорее убраться из этой адской пустыни домой. Якобы отчаянное положение Саладина давало королю надежду, что «вскоре, по милости Господней, все священное наследие будет нами возвращено. Поскольку это отчасти уже выполнено и будет выполняться, то мы, выдержавшие все тяготы этого времени, истратившие все деньги… и не только деньги, а и наши физические силы… должны сообщить вашему братству, что мы не намерены оставаться здесь дольше Пасхи».

Сообщив о своем намерении уйти из Палестины через полгода, король просил ходатайствовать перед папой начать мобилизацию новой армии, чтобы «защитить это священное королевство, которым мы намерены овладеть, по милости Господа, в указанное время, к Пасхе». Каким образом папа должен был собрать такую армию «к указанному времени», оставалось на его усмотрение. Письмо Ричарда содержало также своего рода предупреждение: «и пусть нас не обвинят в лености или небрежности, поскольку мы-де не предупредили святейшего о насущных интересах всего христианского мира. Насущная необходимость состоит в том, чтобы заставить христиан действовать решительно». Другими словами, король считал, что сделал свое дело, а теперь папа должен был сделать свое.

Но это письмо от 4 октября не исчерпывало переменчивых настроений короля Ричарда. Уже неделю спустя, 11 октября, он писал адмиралам уже нечто совсем иное. Теперь его цели неожиданно изменились. «Вы должны знать, что следующим летом, во славу Господа и к позору для мусульман, мы должны, если вы на это согласны, всеми нашими силами нанести удар по Египту, по Каиру и Александрии». Далее он перечислял все предполагаемые выгоды от этой экспедиции. Возможно, это был блеф с целью вовлечь в войну побольше генуэзских кораблей, и все же Ричард уже не отказывался от амбиций нового Цезаря.

2. Тупик

Решение осесть в Яффе повлекло за собой двухмесячный перерыв, и получилось так, что за это время отдыха среди гранатовых и фиговых деревьев крестоносцы утратили наступательную энергию. Между Акрой и Яффой курсировали корабли и постоянно привозили в лагерь еду, вино и женщин. По словам главного поэта Крестового похода:

«В военный лагерь прибывали женщины.Начавшие торговлю похотью и позором».

Многие солдаты отплывали на кораблях в Акру, чтобы затеряться среди таверн и публичных домов большого города. Сам Ричард невольно способствовал ослаблению дисциплины, выписав к себе из крепости Маргат королеву Беренгарию и сестру Иоанну. Они явились в Яффу разодетые, в сопровождении придворных и музыкантов. Если сам король допускал подобное в военном лагере, то тем труднее ему было поддерживать боевой дух в своих солдатах.

Через несколько недель Ричард обнаружил, что его войско поредело, и отправил короля Ги в Акру, чтобы вернуть самовольно отлучившихся в Яффу для продолжения военных действий. Но Лузиньян по-прежнему не пользовался авторитетом в армии, и, по словам хрониста, «солдаты его не очень-то слушались». Пришлось самому Ричарду отправиться в Акру, чтобы отругать своих солдат и даже приказать выпороть некоторых из них. Королю удалось вернуть в строй многих бездельников, но он сам повредил своим целям, поскольку привез из Акры также группу слуг и сокровищницу, чтобы сделать придворную жизнь более удобной.

Отдых в Яффе едва не обернулся для крестоносцев катастрофой. На восьмой день рамадана Ричард решил развлечься охотой и с небольшим эскортом направился на юго-восток, в сторону Рамлы, по древнеримской дороге. Помимо охоты, была у короля и официальная цель — разведка местности в этом районе, через который его войску предстояло пройти. Возможно также, он и его спутники надеялись захватить по дороге одного-двух пленных. После долгой, утомительной езды верхом король остановился в окрестностях Лидды, чтобы передохнуть (возможно, он хотел посетить в этом городке церковь Святого Георгия). Он улегся на какую-то поленницу и заснул. Вскоре эту идиллию нарушил большой конный разъезд мусульман, патрулировавших тот район. Увидев, что часовой спит, они решили захватить в плен беспечных охотников. Шум разбудил Ричарда, и он едва успел вскочить на своего коня, иначе был бы схвачен. Врагов было слишком много, и все крестоносцы во главе с королем неминуемо попали бы в плен, если бы не хитрость одного из членов королевской свиты Вильгельма де Про. Поняв, что сейчас произойдет, он заорал, что именно он и есть сам Мелик Рич и что мусульмане не имеют права брать его в плен (что они, конечно, тут же и сделали).

В суматохе Ричарду удалось ускакать прочь. По словам одного историка, «он был спасен Высшей силой ради более великих дел». Когда до войска крестоносцев дошла весть о том, какая опасность угрожала их королю, приближенные попеняли своему государю за подобное безрассудство, но Ричард только отмахнулся. Что касается бедняги де Про, то ему пришлось томиться в мусульманской тюрьме до конца Крестового похода, после чего его выкупили за большие деньги.

В другой раз в подобном положении оказалась группа тамплиеров. Советники Ричарда умоляли его не предпринимать безрассудных попыток их спасения.

«Милорд, это было бы безумием, — говорил один из них. — Может быть, они там и погибнут, но нельзя ставить под удар жизнь короля, а значит — и все дело христианства».

«Как так?! — ответил на это Ричард. — Если я не помогу своим людям, которых послал на разведку и обещал к ним присоединиться, то я более не заслуживаю имени короля».

Но за этой бравадой скрывались растущие опасения Ричарда за исход всего дела. Древнеримская дорога на Иерусалим проходила через Рамлийскую равнину, Рамла же некогда была столицей Палестины. И хотя ее не существовало в библейские времена, за четыре века своей жизни этот город, бывало, не уступал по величине Иерусалиму. Он славился своими банями и бассейнами, там проживало около трехсот иудеев, которые мирно уживались и с мусульманским населением, и с христианами, когда те владели городом.