– Артемий Борисыч, – радостно улыбаясь, перебила его Илона совершенно идиотским вопросом, – где вы?
– В телевизоре я, милая, в телевизоре. Тут и живу… Борисыч-то я Борисыч, да не тот. Твой шеф, как я вижу, совсем скоро в воздухе растает. – И он совершенно непристойно заржал, с какими-то всхрюкиваниями. Потом слегка отошел, протер глаза носовым платочком и продолжил: – А вообще-то я вам благодарен, всем вам. Если б вы знали, какой выигрыш я сорвал!
Следопыт наблюдал за этой харей как-то совершенно спокойно, можно сказать, отрешенно. Ну, мудак и есть мудак. Что с него взять? Не станешь же злиться на то, что дождь пошел или еще что-то такое. Стихия. Тупая самодостаточная стихия. А никакая не игра богов или там козни генотипа.
Внезапно Аникеев исчез с экрана. Появилась совершенно незнакомая рожа. Следопыт пригляделся. В общем-то даже и не рожа, а вполне стандартная физиономия. С умеренным интеллектом во взгляде. Волосы, зачесанные назад, были не в силах замаскировать плешь. Слегка обвислые щеки, видимо, давно уже отвыкшие от свежего воздуха. И еле уловимый нервный тик. Так, чуть-чуть левое веко. Или правое? Монитор передает зеркальное изображение или прямое?
Незнакомец, закашлявшись, прервал теоретизирование Следопыта.
– Значит так. Я – координатор проекта.
– Знавал я одного Координатора, царствие ему небесное, – не удержался от хамства Следопыт.
– Зря ты так. Совершенно неуместно. Для того, чтобы настроиться на подобающий лад, сходи-ка, проверь дверь. В смысле, попробуй отсюда выйти.
Следопыт подошел к двери. Подергал. Дверь была заперта. Шансов вышибить ее не было никаких. Потому что была она, что называется, «сейфовая».
– Вот-вот, – сказал за спиной монитор. – А теперь попробуй через окно. Второй этаж, не так уж и высоко.
Следопыт взял стул и ударил им по стеклу. Потом ударил изо всей силы. Изо всей силы, на которую способен попавший в капкан зверь. Тот же самый результат. Достал Макарова. Выпустил три пули. Остановился лишь после того, как третья, отрикошетив, чуть не отсекла ухо.
Да, расклад был явно не в его пользу. Посмотрел на Илону-Дюймовочку. Та плакала. Достал мобильник, чтобы рассказать Танцору, в какую мышеловку его заманили.
Координатор, громко высморкавшись, скептически заметил:
– Не трудись, Следопыт, телефон отключен.
– Да-да, дорогой, платить надо за мобильничек! Халява кончилась! – высунулся из-за спины Весельчак.
– Артемий Борисыч, извольте вести себя прилично! – сказал Координатор, не оборачиваясь. – Вот уж не думал, что выигрыш на вас так пагубно подействует. Пойдите куда-нибудь, в бар, в казино, еще куда-нибудь. А с тобой, Следопыт, я хотел бы немного побеседовать. Все ж таки мыслящее существо как-никак. Имеешь право.
– Существо, говоришь?!
– А кто же? – изумился Координатор. – И ты это сам прекрасно знаешь. Но сейчас не время для такого рода дискуссий. Хочу обратить твое внимание на то, что ни Илона, ни Весельчак не виноваты в том, что ты попался. Весельчак искренне полагал, что сможет воспрепятствовать, как он выражался, уничтожению. На самом же деле это чистка. Ведь ты же наверняка знаешь о международном договоре по незагрязнению Сети?
– Но они же были людьми! Они же чувствовали. Они боялись смерти, черт тебя побери!
– Опять ты за свое! – сказал раздраженно Координатор. – Я, собственно, не за тем подключился, чтобы обсуждать этические проблемы. Проект закончился, и надо готовиться к новому. А эти будут тут путаться. Правда, мне не совсем понятно, откуда эти глюки появились. Должны были ведь подчистую стереться. А тут какие-то призраки…
– Слушай, – решил воспользоваться ситуацией Следопыт, – а нельзя ли поговорить с Сисадмином? Ведь ты же сам сказал, что имею право. Как мыслящее существо.
– А не хотел бы ты получить аудиенцию у Папы Римского? – рассмеялся Координатор. – А лучше у апостола Петра. Нет такой потребности?
– Ну ничего, когда-нибудь мы доберемся до вашей блядской лавочки! Тогда разговор будет совсем другой!
Лицо Координатора приобрело крайне озабоченное выражение. Даже челюсть отвалилась. Когда он отсмеялся, а смеялся он всегда глубоко внутри, не выдавая себя ни одним мускулом, то сказал все тем же тоном, как бы усталым и перманентно озабоченным:
– Дело в том, Следопыт, что если кто и будет пытаться до нас добраться, то только не ты. Потому что – слушай внимательно – мы в тебе слегка разочаровались. Понимаешь? Ты в последнее время несколько выбивался из ансамбля. Правда, не это главное. Просто все следующие проекты будут таковы, что ты уже не нужен. Именно для этого тебя сюда и, скажем так, пригласили.
У Следопыта все оборвалось внутри, и бешено заколотилось сердце.
– Вот, дорогой, это означает, что ты подлежишь уничтожению. А чтобы тебе не было слишком скучно и страшно, вместе с тобой будет уничтожена и Илона. Поскольку вы не клоны, а игроки, дело это не столь простое и быстрое. Но, обещаю тебе, никакого садизма.
Следопыт уже собрал в кулак остаток сил, мужества и всего остального, что у него было внутри, решив вести себя достойно. Потому что зачем же доставлять радость этим скотам? Да и Дюймовочка… Дюймовочка, парализованная ужасом, уже ничего не соображала. Глаза с расширенными зрачками смотрели в бесконечность. По щекам беззвучно текли слезы.
– Значит, решили?
– Да, Следопыт. Деваться некуда. Кстати, не ломай компьютер, тут совсем другой механизм. Ты же, в отличие от клонов, исчезнешь бесследно, без всяких этих глюков.
– И душа?
– О чем ты? Где она у тебя, Следопыт? В каком-нибудь числовом массиве записана? Брось, не будет тебе ни рая, ни ада. Не будет и буддийской модели, даже в растение не перевоплотишься. Лучше горькая правда без иллюзий, чем сладкая ложь. Согласен?
– Скоты! Ублюдки!.. Ты-то сам не подохнешь случайно? Уверен?!
– Уверен!
На мониторе появилось изображение российского триколора, приспущенного на флагштоке. Сверху была черная траурная лента. И Шопен.
Илона, подчиняясь какому-то утробному рефлексу, кинулась к Следопыту, прижалась к груди мокрым лицом, словно пыталась найти в живом и теплом теле спасение. Впрочем, не только лицо было мокрым. Но это ничего. Ничего в этом стыдного не было. Следопыт посадил ее на колени и гладил по голове.
Вдвоем не так страшно.
Минут через пять с головой что-то стало происходить. Следопыт отчетливо увидел перед собой длинный тоннель, стены которого были зеркальными. Он начинался где-то внутри него. И терялся в бесконечности.
Следопыт не только увидел, но и ощутил, как кто-то вышел из него, откуда-то, то ли из легких, то ли из сердца, то ли из селезенки, и медленно пошел вперед, дробясь и множась в зеркальных стенах тоннеля. И хоть видно было только спину и затылок, стало ясно, что это Танцор. Вслед за ним ушла Стрелка… Дед… Рома Родионов… Степанов… Майор Завьялов…
