Читаем без скачивания Я не Пань Цзиньлянь - Лю Чжэньюнь

— Начальник Чжэн, мы наконец поймали Ли Сюэлянь, десять с лишним дней отпахали.

Сделав паузу, он добавил:

— Весть о гибели Цинь Юйхэ мы ей тоже уже сообщили. Слышите, как рыдает? Она поняла, что теперь жаловаться бессмысленно, поэтому рваться в Дом народных собраний больше не будет.

У Чжэн Чжуна тоже с души словно камень свалился. при этом радовались они с Ван Гундао несколько по разным причинам. Если для Ван Гундао, поймавшего Ли Сюэлянь, основным поводом для радости являлась возможность скоро вернуться возвращения домой, то для Чжэн Чжуна это событие, не в пример прошлым годам, оказалось особенным. Ведь смерть Цинь Юйхэ останавливала Ли Сюэлянь от всяких действий в Пекине, отныне и навсегда. Цинь Юйхэ лично вырвал корень этой проблемы как таковой. Ли Сюэлянь судилась двадцать с лишним лет, ее, по сути, рядовое дело за это время разрослось до невероятных размеров. Из-за наслаивания проблем Ли Сюэлянь успела прославиться как современная капусточка — Сяо Байцай, и вот эта «капусточка» наконец-то угодила в котел. и самым замечательным было то, что «капусточку» отправил в котел не кто-то другой: Цинь Юйхэ и Ли Сюэлянь сделали все сами, своими руками. Другими словами, столбик, к которому был привязан осел, они вытащили собственноручно. Проблема лопнула, словно мыльный пузырь. Еще никогда смерть одного человека не приносила другим столько радости и облегчения. Именно поэтому начальник уезда Чжэн Чжун разом простил Ван Гундао все его промахи и ошибки. Выслушав радостную весть, он объявил:

— Передай своим подчиненным, пусть приезжают в уезд. за все ваши старания я лично устрою банкет.

Уловив настроение Чжэн Чжуна, Ван Гундао понял, что все накопленные между ними конфликты и недоразумения вдруг развеялись, словно дым, а потому он тоже восторженно заявил:

— Благодарствую от лица всех и каждого. Сейчас мы подождем, когда Ли Сюэлянь успокоится, и тотчас доставим ее в уезд.

Чжэн Чжун повесил трубку, после чего взял ее снова и стал звонить мэру Ма Вэньбиню. Он должен был срочно доложить ему, что все позади. Но его доклад Ма Вэньбиню отличался от доклада Ван Гундао. Если для Ван Гундао главным было засвидетельствовать свои заслуги, то для Чжэн Чжуна — как можно раньше освободить Ма Вэньбиня от душевного груза, который сам он и Ван Гундао уже сбросили. при этом он не столько хотел поскорее успокоить Ма Вэньбиня, сколько избавиться от адресованной в свой адрес фразы Ма Вэньбиня: «Это меня несколько разочаровывает». Обычно если Ма Вэньбинь называл имя разочаровавшего, у того в служебной карьере наступала черная полоса. Когда Ли Сюэлянь сбежала из провинции Шаньдун, Чжэн Чжун не осмелился доложить об этом Ма Вэньбиню и позвонил начальнику секретариата с просьбой утаить данную новость от мэра. Сейчас же, когда все, наконец, закончилось, он хотел поскорее сообщить радостную весть. и поскольку весть была радостной, Чжэн Чжун решил миновать начальника секретариата и позвонить напрямую Ма Вэньбиню. Ма Вэньбинь в это время находился в Пекине на заседании съезда, который уже завтра должен был завершиться. Набрав телефонный номер, Чжэн Чжун разом выложил все обстоятельства, связанные со смертью бывшего мужа Ли Сюэлянь. Он не поскупился на комментарии, давая понять, что Ли Сюэлянь не только в этом году ничего не выкинет, но и не сможет сделать этого никогда. «Будь то хоть семечка, хоть муравей, они исчезли сами собой, так что ни арбуза, ни слона уже не вырастет». Оказалось, что новость о побеге Ли Сюэлянь из провинции Шаньдун Ма Вэньбинь все-таки узнал тем же вечером. Как мог осмелиться начальник секретариата утаить от него такое? Но Ма Вэньбинь удержался от того, чтобы немедленно позвонить Чжэн Чжуну и отчитать его. Отчитывать его было уже бесполезно, поэтому он решил этого не делать. Тем не менее в Чжэн Чжуне он уже окончательно разочаровался. Ма Вэньбинь лишь поручил начальнику секретариата всерьез призвать Чжэн Чжуна к скорейшей поимке Ли Сюэлянь. «Если Ли Сюэлянь успеет что-нибудь натворить, тогда всем мало не покажется. а такая перспектива маячила столь же неотвратимо, как дождь или свадьба». Ма Вэньбинь вздохнул: как бы то ни было, а политика представляла из себя занятие повышенного риска. Как правило, все видели вора за его занятием, а вот кто видел его пойманным? Но Ма Вэньбинь даже представить не мог, что дело Ли Сюэлянь может завершиться просто из-за исчезновения той же «семечки» или «муравья». Когда он выслушал рапорт Чжэн Чжуна, с его души тоже свалился камень. Однако, в отличие от радостно возбужденного Чжэн Чжуна, он остался сдержан и лишь сказал:

— Вот это неожиданность.

Чжэн Чжуну показалось, что Ма Вэньбинь отозвался так об аварии, в которую попал Цинь Юйхэ, и поспешил добавить:

— Это точно, машина Цинь Юйхэ свалилась прямо в реку.

Однако Ма Вэньбинь вдруг сказал:

— Я не это имел в виду. Я говорю о том, что все разрешилось без нашего активного участия, точку в этом деле поставил его величество случай. То, что казалось неразрешимым, вдруг решилось само собой. Такое стечение обстоятельств и есть неожиданность.

Чжэн Чжун остолбенел. Между тем Ма Вэньбинь, распаляясь, продолжал:

— Хотя проблема с Ли Сюэлянь уладилась, наш склад ума нисколечко не изменился. Способности наших руководителей остались на прежнем уровне. Наше владение ситуацией, равно как и умение управлять событиями, нисколько не поменялось. Эх, старина Чжэн, хочется напомнить тебе те три поговорки. Первая — «Даже плотина в тысячу ли может разрушиться от маленького муравейника», ты ведь, кажется, только что упоминал муравьев? Следующая поговорка — «Искру туши до пожара» и, наконец, — «Из-за малого можно потерять большое». в этом году у нас несколько раз происходили проволочки с делом Ли Сюэлянь. и если бы речь шла только про этот год, но мы маемся уже двадцать лет подряд. Где же тут собака зарыта? Если бы проблема состояла в чем-то большом, я бы молчал. Но ведь все из-за того, что, как следует из этих мудрых поговорок, мы пренебрегаем «малым», забываем о мелочах. Недопустимо действовать наобум. и нельзя думать, что, если завершилось дело Ли Сюэлянь, не появится других таких же дел. Следует хорошенько учиться на своих ошибках. Сегодня мы расквитались с Ли Сюэлянь, а завтра на горизонте может появиться какой-нибудь Ван Сюэлянь!

Чжэн Чжун никак не ожидал, что разговор с Ма Вэньбинем примет такой оборот. Он ведь звонил ему с радостной вестью, а в результате нарвался на выговор. и без того мокрый, Чжэн Чжун снова покрылся холодным потом. Но он все-таки быстро нашелся с ответом:

— Спешу заверить вас, мэр Ма, что мы непременно извлечем урок из дела Ли Сюэлянь. Обещаю, что впредь будем действовать, уделяя пристальное внимание «малому» и всякого рода мелочам. Для достижения основательного и глубокого результата в работе мы непременно будем «тушить искру до пожара», ни в коем случае «не потеряем большого из-за малого» и не допустим, чтобы «плотина в тысячу ли разрушилась от маленького муравейника»!

Ма Вэньбинь на это ответил:

— Вот еще что. Хотя эта женщина теперь не может подать жалобу, ее все равно нужно срочно вернуть в уезд. Еще целый день до закрытия съезда, как говорится, отчаяние толкает на риск. Пока она в Пекине, любая ее выходка грозит осложнением, это тоже своего рода деталь.

— Спешу заверить вас, господин Ма, что эта женщина сейчас находится под наблюдением судебных сотрудников. Я сейчас же скомандую им ехать в уезд.

В телефонном разговоре с Чжэн Чжуном Ма Вэньбинь попросил доставить Ли Сюэлянь в уезд. в свою очередь Чжэн Чжун обратился по телефону к Ван Гундао с такой же просьбой. Однако Ван Гундао не доставил в уезд Ли Сюэлянь. Ван Гундао не сделал этого вовсе не потому, что сам он или кто-то другой были против или потому, что Ли Сюэлянь закатила скандал, отказываясь возвращаться. Случилось так, что, устроив истерику на рынке Юэгэчжуан, Ли Сюэлянь вдруг снова потеряла сознание. Конечно, тут сказалось и то, что она, ослабленная тяжелой болезнью, проделала путь из деревни Нютоучжэнь провинции Хэбэй в Пекин; и то, что все это время ее «пасли», вынуждая вернуть долг, между тем как она спешила подать жалобу. Ей было и без того худо, а тут еще эта новость о смерти Цинь Юйхэ. Получалось, что десять с лишним дней ее мытарств пошли прахом, причем речь шла не только об этих конкретных десяти с лишним днях, но и о прошлых двадцати годах в целом. Проблемы посыпались на нее градом, одна больше другой. Ли Сюэлянь все рыдала и рыдала, пока, наконец, не свалилась без чувств. Это озадачило Ван Гундао и всех его подчиненных. Цинь Юцай, сын Ли Сюэлянь и Цинь Юйхэ, подбежал к матери, чтобы поднять ее. в этот момент из банка подоспел Лэ Сяои. Все вместе они быстро перетащили Ли Сюэлянь вглубь рынка, где Лэ Сяои снимал жилье. Ли Сюэлянь положили на кровать, но она по-прежнему оставалась без сознания, вдобавок у нее снова начался жар. Было совершенно очевидно, что в таком тяжелом состоянии дальняя поездка для нее противопоказана. Конечно, можно было бы воспользоваться ее беспомощностью и перевезти без ее ведома, однако Ван Гундао так сделать не решился. Он боялся, что дорога может вконец угробить Ли Сюэлянь, и она умрет. Что же это выйдет: сначала смерть Цинь Юйхэ, потом Ли Сюэлянь… Если смерть Цинь Юйхэ всем принесла радость, то смерть Ли Сюэлянь вызовет шумиху. Ведь Цинь Юйхэ попал в аварию, причем сам. а случись, что в пути умрет Ли Сюэлянь, вся вина ляжет на Ван Гундао. Как ни крути, Ван Гундао попал в тупик, а потому снова решил позвонить Чжэн Чжуну. Чжэн Чжун тоже боялся идти на риск и перевозить тяжелобольную Ли Сюэлянь. После долгих раздумий, он произнес: