Внешне большинство латиноамериканских конституций в XIX в. сохраняли ставшие по-своему "священными" демократические формы, но в условиях авторитарного режима они были не более чем декорацией, непременным условием "политической игры". Эти конституции неизменно провозглашали принцип разделения властей, выборность государственных органов, демократические права граждан. Реальная же действительность в латиноамериканских государствах в XIX в. была далека от конституционной законности и демократии.
Для отстранения народных масс от участия в политической жизни устанавливались прямые избирательные ограничения (имущественные, образовательные и т. д. цензы), которые лишали большую часть населения возможности участия в выборах, а следовательно, и какого-либо влияния на деятельность государственных органов. Избирательные кампании превратились в сплошную цепь прямого насилия со стороны государственной власти, подтасовок итогов выборов. Практически на выборах всегда "побеждали" правительственные кандидаты, поэтому и парламенты в латиноамериканских республиках, как правило, были послушным орудием в руках президентов-диктаторов.
В качестве одного из средств укрепления "конституционного" строя и обеспечения политической стабильности во многих государствах субконтинента использовался особый правовой институт — "осадное положение" (estado de sitio), который впервые был предусмотрен в Конституции Чили 1833 г. Эта Конституция, разработанная консерваторами, установившая в Чили унитарную и жестко централизованную республику с сильным президентом во главе, примечательна в том отношении, что в отличие от других латиноамериканских конституций представляла собой документ, действовавший около ста лет.
Введение осадного (чрезвычайного) положения являлось одной из прерогатив президентской власти и означало приостановку конституционных прав и гарантий граждан. Это узаконивало открытую расправу правительства со своими политическими оппонентами.
Конституционную историю латиноамериканских республик в XIX в. нельзя рассматривать, однако, как зеркальное отражение интересов и воли лишь реакционных сил. В ней отразились и все сложности развития этнического и классового состава общества, противоречия формирования единой национальной государственности, неизбежное усиление буржуазных элементов в политической жизни, нарастающая борьба трудящихся масс против диктаторских режимов. В результате этой борьбы в некоторых конституциях нашли свое отражение новые и прогрессивные для своей эпохи идеи и положения, а сами эти правовые документы стали важными вехами в истории мирового конституционализма.
Конституционное развитие Аргентины и Мексики в XIX в. К числу наиболее значительных и действовавших продолжительное время конституций в Латинской Америке в XIX в. относятся конституции Аргентины 1853 г. и Мексики 1857 г.
Первая из них была принята в результате свержения в 1852 г. правившего в Аргентине в течение более 20 лет одного из самых одиозных и свирепых во всей Латинской Америке диктаторов — X. Росаса. Конституция, принятая в следующем году, подвела итог многолетней борьбе унитаристов, федералистов и открытых сепаратистов, стремившихся к уничтожению единого Аргентинского государства и к закреплению власти за местными латифундистами — каудильо.
Авторы Конституции использовали целый ряд идей североамериканских федералистов конца XVIII в. (А. Гамильтон и др.), а также произведение прогрессивного аргентинского политического мыслителя X. Б. Альберди ("Основы"), доказавшего, что новая аргентинская конституция не должна быть доктринерским документом. В ней следует учитывать историю и потребности аргентинской нации.
В Конституции был подведен окончательный итог длительной борьбе по вопросам государственного устройства, которое закреплялось в виде федерации. Согласно ст. 1, Аргентина являла собой "федеративную республиканскую представительную форму правления".
Федеральное правительство складывалось из законодательной, исполнительной и судебной власти. Законодательным органом был, как и в США, двухпалатный конгресс (палата представителей и сенат). Исполнительная власть вручалась президенту, избираемому путем двухстепенных выборов на 6 лет без права немедленного переизбрания. Систему федеральных судов возглавлял Верховный суд.
Каждая провинция получала право на создание своей конституции "республиканского представительного характера", а федеральное правительство гарантировало каждой провинции существование и функционирование ее институтов. Конституция в ст. 109 прямо запрещала военные действия между провинциями. Все конфликты между провинциями рассматривались Верховным судом. Враждебные действия провинции по Конституции "квалифицируются как восстание или мятеж, которые федеральное правительство должно подавить в соответствии с законом". В таком случае президент с согласия сената или самостоятельно (если конгресс находился на каникулах) вводил осадное положение, приостанавливал действие конституционных гарантий.
В преамбуле Конституции особо говорилось о необходимости "создать национальный союз, упрочить справедливость; укрепить мир внутри страны, обеспечить всем защиту, содействовать общему процветанию" и т. д.
Конституция устанавливала единство национальных таможен и тарифов, утверждала необходимые для промышленного развития принципы свободы предпринимательства, свободы торговли и судоходства, единство мер и весов, денежной системы (ст. 9-12). В Конституции подтверждалась неприкосновенность собственности и в связи с этим запрещались конфискация имущества как мера уголовного наказания, а также реквизиции, которыми часто злоупотребляли власти всех уровней в случаях военных конфликтов и политической анархии.
В ст. 67 говорилось, что федеральный конгресс должен "содействовать всему, что повышает благосостояние страны, ведет к прогрессу всех провинций и развивает просвещение". С этой целью он должен был поощрять развитие промышленности и создание ее новых отраслей, строительство железных дорог, каналов, заселение пустующих земель.
В Конституции Аргентины 1853 г. под влиянием "Основ" X. Альберди впервые в истории конституционализма было закреплено положение о привлечении иностранцев для быстрого развития страны. Статья 25 обязывала федерацию "содействовать европейской иммиграции" и запрещала любые ограничения для иностранцев, "которые приезжают с целью обрабатывать землю, содействовать развитию промышленности, распространять науки". В ст. 20 говорилось, что иностранцы пользуются всеми гражданскими правами, могут заниматься любым промыслом, торговлей и профессиональной деятельностью, обладать недвижимым имуществом, покупать и продавать его, делать завещания, плавать на судах по рекам и в прибрежных водах. Конституция 1853 г. дала толчок экономическому и социальному развитию Аргентины по пути капитализма. На ее основе либеральные правительства (например, правительства президента Д. Соримьенто, 1868–1874 гг.) осуществили ряд прогрессивных мероприятий (содействие быстрому росту иммиграции, создание национального банка, привлечение иностранного капитала).
Принятию мексиканской Конституции 1857 г. предшествовали длительное господство, как и в других странах Латинской Америки, консерваторов, выражавших интересы клерикалов и земельной олигархии, а также серия военных диктатур. Конституция была непосредственным результатом мексиканской революции 1854–1857 гг., которая стала первой народной революцией в Латинской Америке, привела в движение широкие индейские массы, находившиеся под влиянием радикально настроенного левого крыла либералов ("пурос") во главе с Б. Хуаресом. В учредительном конгрессе, принявшем Конституцию, преобладали, однако, представители правых и умеренных кругов либералов ("модерадос"), в результате чего она имела ярко выраженный компромиссный характер.
Конституция запрещала рабство и долговую кабалу (пеонаж), широко распространенную тогда в Мексике, отменяла ряд привилегий (фуэрос) католической церкви и военщины, ограничивала церковное землевладение. В ней содержался обычный для латиноамериканского конституционализма перечень политических прав и свобод, а также гарантии неприкосновенности личности.
При всей декларативности этих конституционных положений само официальное подтверждение гражданских прав после многих лет господства консерваторов и диктатуры Санта-Анны имело прогрессивное значение, дало толчок капиталистическому развитию мексиканского общества. Так, на основе Конституции были секуляризированы церковные земли, началось возвращение захваченных латифундистами земель индейских общин и т. д.
Но последовавшее с конца 60-х годов постепенное ослабление революционных сил вновь привело к укреплению позиций консервативно-помещичьих кругов, к установлению в 1876 г. самой кровавой в истории латиноамериканских государств XIX в. диктатуры П. Диаса. Последний, имея поддержку местных латифундистов и американских нефтяных компаний, правил Мексикой более 30 лет под лозунгами: "порядок и прогресс, либерализм, конституционализм", но фактически лишил конституцию 1857 г. ее изначально демократического содержания.
