Читаем без скачивания Первая пуля – моя - Сергей Зверев

Его худшие опасения оправдались: когда он, бледный и злой, влетел в гостиную, Людмила стояла посреди комнаты и держала в руках ту самую злополучную фотографию. Он подскочил к ней, с силой вырвал у нее снимок и, отступая назад, спросил:

– Зачем ты пришла? Неужели ты не понимаешь, что прошлого не вернуть?

Ее лучистый взгляд потемнел.

– Олег, я не узнаю тебя… – пробормотала она растерянно. – Какая муха тебя укусила?

– Да, ты права: я полный болван, потому что столько лет хранил твое фото.

– Почему болван? Что ты несешь?

– Несу?.. А как меня можно назвать по-другому? Сумасшедший?.. Тронутый?.. Ненормальный? Видишь, сколько емких эпитетов можно подобрать, чтобы охарактеризовать мое душевное состояние!

Людмила едва заметно улыбнулась.

– В таком случае, мы два сапога пара. – И, как бы в подтверждение своих слов, она вытащила из сумочки старый черно-белый снимок.

Несмотря на то что Людмила находилась достаточно далеко, Олег прекрасно разглядел, что было запечатлено на этой фотографии: молодые, загорелые, счастливые, они стояли на пляже у ослепительно зеленого моря и улыбались, как дети на аттракционах в парках. Волосы у Людмилы были тогда светлее и длиннее, а он сам значительно моложе и беззаботнее… Только спустя пару мгновений Олег осознал, что не мог видеть ни зелени моря, ни желтизны песка – фотография была черно-белой. Но нахлынувшие воспоминания оказались так сильны, что он почувствовал на своих губах соленый привкус морской воды, а затылком – палящие лучи солнца…

– Помнишь, как нам было хорошо в Паланге? – тихо спросила Людмила, приближаясь к нему с кошачьей грациозностью. – Мы загорали, купались, целовались до одури… Пожилая литовка, у которой мы снимали комнату, была уверена, что мы – молодожены… Она учила меня готовить цеппелины… Знаешь, я часто вспоминаю то лето.

– Я тоже. – Олег насмешливо улыбнулся. – Только по другому поводу. Кажется, именно тогда ты познакомилась со своим будущим мужем?.. Или нет? Мы с тобой съездили в Палангу, подали заявление в ЗАГС, я купил кольца… Послушай, неужели нельзя было просто прийти ко мне и объяснить все по-человечески? Нет, ты тянула до последнего! У мамы едва не случился инфаркт, когда она узнала, что свадьбы не будет… Знаешь, я мог понять и простить что угодно, но только не такую подлость: гости приглашены, ресторан заказан… Ты представляешь, в какое неудобное положение ты нас поставила?

Людмила подавленно молчала, и Олег вдруг понял, что выяснение отношений не доставляет ему никакого удовольствия. Ну выскажет он ей все, что наболело, и что дальше? Он устало махнул рукой и опустился на диван.

– Ты мне не ответила – зачем пришла? – спросил он, стараясь не смотреть на Людмилу. – Только не надо говорить, что соскучилась. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы поверить в эту чушь…

Людмила присела рядом и положила голову ему на плечо. Как ни странно, Олег вновь не почувствовал обычного волнения. Только глухую тоску и боль от того, что прошлое, увы, имеет свойство не возвращаться.

– У меня депрессия, – наконец сказала Людмила. – Я плохо сплю, легко раздражаюсь, почти ничего не ем… Да и у нас с Димой в последнее время что-то не ладится…

– Но при чем здесь я?.. – Олег удивленно вздернул брови. – Если ты решила наставить ему рога, то обратилась не по адресу. – Он шутливо потрепал ее по щеке. – Спасибо, дорогая, за оказанную честь, но я не питаюсь объедками с барского стола.

– Ты что, и со своими пациентами так разговариваешь? – Ее голос звенел от напряжения. – Представляю, в каком восторге они от тебя.

Олег демонстративно поморщился:

– Своим пациентам я прописываю транквилизаторы. А тебе, чтобы прийти в норму, будет достаточно общеукрепляющих физических процедур: бег, плавание, тренажеры. Если не поможет, советую заняться аутогенной тренировкой… Но я уверен на все сто – у тебя нет никакой депрессии. Иди, детка, домой, прими контрастный душ и выбрось из головы все свои надуманные проблемы.

– Ты разговариваешь со мной, как с несовершеннолетней. Я пришла к тебе, как к другу, как к хорошему специалисту, а ты выставляешь меня за дверь! – Людмила резко встала. – Сколько можно попрекать меня прошлым? Ведь минуло целых восемь лет, а ты никак не можешь забыть то злополучное лето… Думаешь, я не мучилась угрызениями совести?.. Думаешь, я не страдала?.. – Сдерживая рыдания, она вытащила из сумочки носовой платок и, промокнув набежавшие на глаза слезы, быстро выбежала из комнаты.

Хлопнула входная дверь, но Олег не сдвинулся с места. Он и вправду не хотел взваливать на себя груз ее проблем. Он болел Людмилой долго – целых восемь лет, и эти годы превратились для него в сущий кошмар. А вот теперь, когда он перестал надеяться и почти излечился от своей болезни, эта женщина вновь появилась на пороге его дома…

Досчитав до двадцати, Олег встал и, тяжело ступая, пошел на кухню. Ему нестерпимо хотелось выпить чего-нибудь горячего, чтобы согреться, хотя он чувствовал, что где-то глубоко в душе у него навсегда останется холодящая льдинка. При виде турки, до краев заполненной кофе, Олег горестно вздохнул. На него вдруг нахлынула тоска.

«Господи, что же с тобой происходит, горе-психиатр?.. Ты совсем потерял квалификацию. К тебе пришла твоя бывшая возлюбленная. Пришла, чтобы излить душу. У нее серьезные неприятности, если она вспомнила о тебе. А ты, пустоголовый болван, одним ударом обрубил ту тоненькую ниточку, которая завязалась между вами… Да забудь ты на минуту, что когда-то она сделала тебе больно. Отбрось подальше свои амбиции! Ей требуется помощь, и ты просто обязан ей помочь!.. Тем более, она никогда не была тебе чужой…»

Он бросился в прихожую. Рванув на себя входную дверь, выскочил на лестничную площадку и… вздохнул с облегчением – Людмила все еще не ушла. Она стояла у окна, между этажами, и курила, стряхивая пепел в консервную банку, оставленную на подоконнике кем-то из соседей. Она была так поглощена собственными размышлениями, что не сразу среагировала на скрип открывающейся двери. С опозданием оглянулась и, увидев Олега, удивленно улыбнулась. Ее огромные зеленые глаза перестали быть отрешенными. В них появилось неподдельное облегчение.

– Извини меня, – пробормотал Олег. – Я повел себя как неотесанный мужлан… – И добавил совсем уж некстати: – Твой кофе уже сварился…

Людмила медленно поднялась по ступенькам и, оказавшись рядом с Олегом, положила руку ему на плечо. Провела указательным пальчиком по его щеке и призывно улыбнулась. От этой улыбки у Олега закружилась голова, словно он посмотрел вниз с девятого этажа. На какое-то мгновение ему показалось, что ради одного поцелуя этой золотоволосой женщины он готов пройти сквозь огонь и воду…

Он обхватил ее за талию и, приподняв, отступил в прихожую. Людмила смотрела на него сверху вниз и гладила его по волосам. Ее прикосновения были приятно-возбуждающими. Ее кожа пахла миндалем, а глаза светились любовью.

– Ты меня хочешь? – прошептала Людмила.

– Да…

– Так чего же ты ждешь?.. Где у тебя спальня?

Хлопнула входная дверь, и этот посторонний звук немного остудил пыл Олега. Осторожно, словно фарфоровую статуэтку, он поставил Людмилу на пол и, стараясь не смотреть на нее, сказал:

– Думаю, нам не стоит этого делать…

– Господи, какой же ты идиот… – Ее чуть хрипловатый голос, казалось, проникал в самые потаенные уголки его души. – Если бы ты знал, как давно я мечтала об этой встрече… У тебя такие сильные руки, такие ласковые и нежные губы… У меня никогда не было мужчин, похожих на тебя… Ты – самый лучший…

Она приблизилась к нему грациозной походкой хищницы и страстно прильнула к его груди. Ее тоненькие пальчики пробежались по его спине, и это легкое прикосновение вывернуло душу Олега наизнанку. Он понимал, что не должен поддаваться дьявольскому обаянию этой женщины, но ничего не мог с собой поделать. Ему казалось, каждое произнесенное ею слово источает благовонный яд. Но этот яд был сладок и терпок, как патока.

Сдерживая стон, Олег вновь подхватил Людмилу на руки и направился в спальню. Опустил на кровать и, словно обезумевший, принялся срывать с нее одежду. В угол полетели пиджак, блузка, брюки, кружевное белье. Раздеваясь сам, Олег осыпал тело Людмилы жаркими поцелуями. Она постанывала от удовольствия, тем самым заводя его еще сильнее.

– Я люблю тебя… люблю… – шептали ее припухшие от поцелуев губы.

– Я тоже… – вторил ей Олег.

Но когда их обнаженные тела, разгоряченные от рвущейся наружу страсти, слились в едином порыве, ему показалось, что поцелуи, объятия, нежные слова, произнесенные Людмилой, попахивают дешевым мелодраматизмом. Она не любила его, она только играла страсть. Играла профессионально, почти как настоящая актриса. Видимо, годы, проведенные в разлуке, не прошли для нее даром – она отточила искусство притворства до совершенства…