— И мы опять будем сражаться на них, и тут-то Поттер попытается нанести удар легендарным мечом…
— Повелитель! Это всего лишь предположение…
— Я размышлял над этим. По-видимому, любую другую волшебную палочку, постигнет судьба палочки Люциуса Малфоя. И тогда мы будем сражаться как Годрик Гриффиндор и Рагнук Первый. Врукопашную. Тут-то Поттер и выхватит этот замечательный меч…
— Мой Лорд! Может, стоит поручить уничтожение Поттера кому-то другому, я вас уверяю, он полная посредственность…
— Нет. Он мой. Никто не имеет права его убивать. Я ясно отдал приказ. Это должен сделать я сам, лично. Пророчество на этот счёт говорит ясно. Что напишут в легендах? Что Тёмный Лорд не смог сам и поручил своим подручным…
Снегг молчал, наблюдая за лицом с узкими щёлками вместо ноздрей, за красными зрачками…
— Я окружен такими тупицами, иногда поражаюсь, где мы набрали таких бездарей и идиотов? А вы должны решить мои, так сказать, кадровые проблемы…
— Порядок в Хогвартсе поддерживается жестко, Кэрроу применяют физические методы наказаний…
— Это их не остановит. Кстати, Уизли. Расскажите мне о ней…
— Что хочет знать мой Лорд?
— Ну, хотя бы то, если верны мои информаторы, что она подружка Избранного…
— По её словам, они расстались. С Поттером сейчас Грейнджер. Она из маглов. Уклонилась от регистрации как маглорождённая… удрала…
— Их обнаружить, пока не удаётся. Как вы думаете, если взять Уизли в заложники и понемногу пытать, транслируя её дикие вопли в эфир Волшебного радио? Как скоро он примчится?
— Мой Повелитель! Начнётся восстание! Чистокровные пока…
— Вот и я так считаю! А эти тупицы, и что меня поразило — Белла! Белла! Предложили сделать нечто подобное! У них нет ни фантазии, ни мозгов! Уизли хоть и бедная семья, но древний чистокровный волшебный род! Пока чистокровки сидят тихо и помалкивают в тряпочку, когда грязнокровок тащат на комиссию по учету маглорождённых в Министерство Магии. Некоторые из них резонно считают, что я прав в идейном отношении. Надо почистить Волшебный Мир! Но, мы-то с вами Северус, понимаем, что самые сильные волшебники современности — это полукровки. Ведь так? Я с вами вполне откровенен. Немного свежей крови не помешает…
— Я с вами полностью согласен, Повелитель!
— Я становлюсь сентиментальным. Наверное, старею. Из меня и так уже давно сделали чудовище. Прямо библейский царь Ирод! Избиение невинных младенцев! Гарри Поттер в роли младенца уже был. Может устроить рыцарский турнир? На гоблинских мечах. Как в старые добрые древние времена! Вместо арены Колизея — поле для квиддича. Вместо коней — мётлы. Мне она не нужна. А вот Поттер может закрутить пару финтов и пырнуть, как он мило выражается, старину Волди. Замечательным мечом, просто насквозь пропитанным ядом василиска…
Волан-де-Морт пристально посмотрел в глаза директору Хогвартса.
— Мне не нужно, чтобы всякие писаки, вроде Риты Скиттер, идиота Элфиаса Дожа, или историки типа Батильды Бэгшот, или вашего приведения профессора Бинса, рассказывали потом, что Тёмный Лорд уничтожил Гарри Поттера, добравшись до него, через его подружек…
— Мой Лорд, им всем можно закрыть рты…
— Всем рты не закроешь! Это будут передавать из уст в уста! И насмехаться надо мной! Не смог победить в честном бою и убил исподтишка, из-за угла, как вор в ночи! Мне такая слава не нужна! У меня великие планы! Я не буду трогать его баб! Я не опущусь до этого!
— Повелитель, но меч… в надёжном месте…
— Они всё равно продолжат охоту за ним. Надеюсь, у них хватит ума не штурмовать «Гринготтс»…
— Повелитель! Тогда надо придумать другую ловушку…
— Я уже кое-что придумал. Это сработает. Он сам придёт ко мне…
* * *
Джинни, Полумна и Ханна стоят в умывальнике, в туалете Плаксы Миртл и смотрят на маленькую изящную серебристую змейку на кране, который никогда не работал. Напротив них Почти Безголовый Ник и Плакса Миртл молча висят в воздухе, наблюдая за тремя девушками. Долгопупс и несколько парней слоняются где-то рядом, патрулируют прилегающие к объекту коридоры, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Уизли склонилась над раковиной. Вот оно. Её позорное прошлое. Оно возвращалось. Нет, так просто, пялившись на змейку, на змеином языке не заговоришь. Джинни широко расставила ноги и крепко упёрлась обеими руками. Немигающим взглядом сосредоточилась на змейке. Ничего. Она чувствовала себя полной дурой! Джиневра закрыла глаза. Полумна и Ханна, стоящие рядом с ней, ждут, когда она зашипит. Как стыдно! Нет. Надо сосредоточиться. На чём? На воспоминаниях. О Томе, о милом Томе Реддле.
Воспоминания. Они наполнили её. Обиды, комплексы, тайные признания, всё смешалось в затуманенной голове, закружилось. Она погрузилась в них. Впала в транс. Лицо парня. Он мило улыбается, приветливо машет рукой, что-то показывает ей. У него в руках змейка. Он подносит её ко рту. Шепчет ей. Задорно подмигивает Джинни. Улыбается. Змея обвивает его руку. Поворачивает свою голову к ней. Открывает пасть. Она пугается, но змея не бросается на неё. Она слегка шипит. Раздельно, чётко. С паузами. Рыжая приоткрыла рот…
Грохот и толчок. Джинни сразу пришла в себя. Открыла глаза и отскочила назад от раковины. Блок умывальника трансформировался у них на глазах. Блоки зашли один за другой, часть основания ушла в сторону, часть поднялась вверх и зависла в воздухе. Решётка отошла в сторону, открывая зев трубы — тоннеля, уходящего вниз в темноту…
Девушки со страхом, но больше с интересом, заглянули туда.
— Люмос Максима! — Произнесла Полумна. — И слепящий шар света полетел вниз по ходу тоннеля — лаза. Мигающий отсвет из глубины медленно уменьшался, пока не исчез совсем, скрыв идеально гладкую поверхность трубы, уходящую под небольшим углом наклона в глубины замка по спирали.
— Так, наверное, получилось… — тихо произнесла Ханна, — пожалуй, надо закрыть…
Джинни сделав шаг вперёд, закрыла глаза, сосредоточилась на своих воспоминаниях, снова слегка приоткрыла рот…
Звук движущихся конструкций снова привёл её в чувство.
— Ты молодец! Ну, ты и шипишь! Как настоящая гадюка! — Тормошили её Ханна и Полумна. Да, пожалуй, ещё та, гадюка… у неё все вокруг… зашипят…
* * *
Волан-де-Морт стоял, повернувшись лицом к высокому готическому окну. Часть его площади, красивой и оригинальной ромбовидной формы, были украшены яркими витражами в стиле поздней агрессивной готики. Солнечные блики, преломляясь в цветных стеклах витража, создавали яркие и волнующие картины. Он слушал. Слушал доклад Снегга о новой авантюре неугомонной троицы по проникновению теперь уже в Тайную комнату.
