Читаем без скачивания Прогулка богов - Кодзи Судзуки

Смерть друзей, встреча с Тэрутака Кагэяма… все это предопределило вступление Кэйсукэ Китадзима в «Тэнти Коронкай».

Не было необходимости тщательно прослеживать все аспекты изменений, произошедших в секте с приходом Китадзима. Все это почти не отличалось от содержания тех справочных материалов, что Сиро читал прежде, и при этом выражения были настолько похожи, что даже использованные слова и термины совпадали.

Если вкратце, то был осуществлен переход к миссиям, придающим большое значение ощущению жизни. На основе чисто мужской иерархии была сформирована система отдачи указаний сверху вниз. На смену материнскому укладу, издавна являвшемуся отличительной чертой секты, пришел отцовский…

Сиро надеялся найти подробное описание, непосредственно связанное с конкурсом «Miss Campus Nippon», которое могло бы стать ключом к разгадке таинственного исчезновения Мацуока. Нет, ну если бы удалось найти еще что-то, было бы еще лучше. Сиро жаждал обнаружить более живые детали, которые помогли бы раскрыть характер Кэйсукэ Китадзима. Как-то незаметно интерес к образу Китадзима вырос до такой степени, что Сиро уже не мог его унять.

Продолжая читать по диагонали дальше, Сиро замер, ахнув от удивления:

– Надо же! Вот оно снова!

Сиро обнаружил место, где натурализация чувств и эмоций автора была настолько значительной, что он заметил это, несмотря на беглое поверхностное чтение. Сиро решил внимательно прочитать этот отрывок.

…молодых верующих нередко отправляли в плавание на яхте, принадлежавшей секте. Если предположить, что чисто мужские стороны характера, которыми обладал Кэйсукэ Китадзима, также были воспитаны морем, то дабы сила влияния моря на молодых верующих была ощутимее, пожалуй, было наиболее эффективно отправлять их в плавание на яхте.

Для Китадзима опыт пережить бедствие буквально означало заново родиться после смерти. Очевидно, что подобный опыт приобретал решающую ценность для религиозных людей.

Сентябрь 1986 года. В тот день экипаж яхты состоял всего из двух человек, не считая Китадзима. Одним из них был верующий юноша, который по возрасту был младше Китадзима и почитал его как брата, а второй была девушка, вступившая в ряды верующих секты буквально год тому назад. Для управления двадцатичетырехфутовой яхтой было вполне достаточно трех человек. Они отправились в море с пристани в Иокогаме, и их плавание курсом на остров Осима не являлось особо рискованным приключением.

Когда они покидали Иокогама, дул юго-восточный ветер скоростью пять метров в секунду, высота волн составляла метр, и, по идее, погода им благоприятствовала.

Далее следовало подробное описание условий плавания и морских пейзажей, открывавшихся в Токийском заливе. Повествование, разумеется, было написано от третьего лица в свойственной репортерам манере.

Однако местами снова появлялись изменения в стиле и ракурсе репортажа.

Подул юго-восточный ветер, и, слегка коснувшись Мисаки, он вышел за пределы Токийского залива. Начинался шторм. Курс был взят на остров Осима, и поэтому мы оказались лицом к лицу с поднимающимся навстречу ветром. Мы старались лечь на другой галс, но сделать это становилось все сложнее. Хотя была еще первая половина дня, при сильном встречном ветре мы могли достигнуть Осима только поздно ночью.

Наше плавание до Осима не было настолько важным, чтобы подвергаться такой опасности. В такой ситуации единственным выходом было поменять курс и вернуться обратно в порт.

Кэйсукэ Китадзима, предвидя дальнейшее ухудшение погоды, отдал указание:

– Возвращаемся!

Приказ означал отказ от намеченного курса на Осима и возвращение в порт Иокогама.

Однако при таком сильном ветре поменять курс было крайне сложной задачей. Без умелого наблюдения за ветром и волнами была опасность оказаться в бедственном положении.

Сжимая румпель, Китадзима ждал подходящего момента развернуть яхту. Неожиданно направление ветра изменилось, и парус потерял наполнение воздухом. Ход яхты приостановился, и на мгновение ею стало невозможно управлять. Яхту понесло боком к волне. В это время по правому борту на нас надвигалась огромная волна.

Китадзима, предвидя, как сильно может покачнуться яхта, потянулся рукой за ремнем безопасности, но из-за качки не смог пристегнуть его. В следующее мгновение яхта, получив удар боковой волны, накренилась, но каким-то образом он удержался. Однако не в состоянии устоять в следующий сильный толчок, он сорвался с палубы и упал в воду.

Мы смотрели затаив дыхание. Сцена падения с палубы в воду кадр за кадром врезалась в память, словно неоднократно перемотанная видеозапись.

Погрузившийся в морскую пучину, Китадзима, задержав дыхание, высунулся из воды и, выплевывая воду изо рта, словно искал глазами яхту. Обнаружив наши фигуры на палубе, он во весь голос пытался давать указания. Однако, теряясь в шуме ветра и волн, голос его не был слышен. Он отчаянно пытался сообщить нам, что делать и как справиться с управлением.

Нас охватила легкая паника. Нет, мы были в полной панике. Не в состоянии что-то предпринять из-за своей неопытности в управлении яхтой, мы просто стояли, не сводя взгляда с Китадзима, выглядывающего среди волн. В полном остолбенении мы долго следили за тем, как его фигура постепенно исчезала из виду. Меня охватил такой страх, что к горлу подступило чувство тошноты. Мы старались повернуть нос яхты в направлении Китадзима, но вопреки этому яхту относило все дальше и дальше. Теперь бесполезно было страдать от горечи утраты важной части своей жизни и собственной беспомощности, и от осознания этого все тело словно пылало бессмысленной злостью, и от отчаяния ноги сами яростно топали по палубе, но в то же время взгляд неотрывно следил за лицом Китадзима, уносящегося в даль.

Несмотря на сильный ветер и волны, погода была ясной, и поверхность моря сверкала в лучах полуденного солнца. Свет, попадавший на лицо Китадзима, был очень ярким и отражался в брызгах, поднимающихся от поверхности воды за его спиной, отчего казалось, словно вокруг его головы сияет нимб. Его фигура, излучающая волю к жизни и отдавшаяся на милость волн в полной своей беспомощности, ясно демонстрировала его характер священнослужителя. А ведь в остальном он был простым смертным человеком. Перед глазами была четкая черта, разделяющая жизнь и смерть. Поверхность моря являлась границей, выше которой была жизнь, ниже – смерть. Именно перейдя эту черту, жизнь Китадзима должна была возродиться в этом мире более сильным, чем прежде, духом.

Читая это, Сиро был поражен. На этом описание моря заканчивалось.