- Вика… малышка моя. – Ахмед больно прикусил плечо, финишируя и заполняя меня своим семенем. Горячая влага разливалась внутри меня, мне был так блаженно и хорошо. По щекам текли слезы счастья.
Каждый раз занимаясь сексом с этим безумным мужчиной, мне казалось, что острее уже быть не поможет, но как же я ошибалась каждый раз.
Ахмед откинулся на водительском сиденьи, натягивая штаны и издавая гортанный смешок.
- Свидание – видимо не наша тема. Но предлагаю, все таки доехать и поужинать. Я жутко проголодался. – Аль-Мактум облизывается. Смущенно поправляю платье, и привожу сиденье в стандартное положение.
- Если честно, я тоже. – признаюсь я и, повинуясь порыву нежности после сладкого оргазма, подаюсь вперед и целую его в щеку. Из груди мужчины вырывается урчание, он напоминает степного кота. – Но я так не хочу выходить из этой машины, тут так хорошо… Здесь только мы, нет ссор и проблем.
Прижимаюсь к нему всем телом, потираясь щекой о густую бороду. Мужчина пахнет парфюмом, маслом для бороды и собой. Только Ахмед может пахнуть так: сексом, надежностью, риском и чем-то еще невозможно соблазнительным.
+++
Он привозит меня в ресторан, специально закрытый к нашему приезду. Все его работники построились в почтительную шеренгу перед входом, ожидая нашего прибытия.
Я растерянно прикоснулась к окну, не веря своим глазам. Похожую сцену я видела в своём любом сериале «Аббатство Даунтон», но я никак не английская королева и даже не титулованная особа, чтобы меня ожидали так часами.
- Привыкай. – небрежно говорит Аль-Мактум. – Так будет, к сожалению, всегда.
К машине подбежало несколько мужчин, открывая нам двери. Я в очередной раз поправляю платье и осматриваю свой вид, боясь найти на ткани белые пятна. У меня такой растрёпанный вид, что любой, кто на меня посмотрит, догадается, чем мы занимались в этой машине.
- Спасибо. – говорю встречающему меня мужчине, но он даже не поднимает на меня глаза. Я уже забыла, что им запрещено смотреть и говорить со мной. Зато, я замечаю, как несколько женщин рассматривают платье, они так жадно поглощают картинку, что я скрещиваю пальцы, на всякий случай.
- Мне нравится умиротворенность в этом ресторане. – говорит Ахмед, чувствующий себя более вольготно. – Нам накроют не в основном зале, а в особенном для меня месте.
Мы поднимаемся на крышу, из которой открывается вид на море и на часть Аль-Эй-Джайры. Тут и вправду очень умиротворенно. Солнце уже начало уходить, а мягкий ветер приятно развивал волосы. Я осматривалась.
Из этой точки можно было рассмотреть центральную площадь Аль-Эй-Джайры, люди спешили по своим делам, не подозревая, что мы возвышались над ними и следили за каждым их шагом. В Эмирате люди были счастливы и любили Эмира. Они видимо не знали его лично, такого мужчину трудно любить, но он много делал добра для своих поданных.
- Тут красиво. – признаю я, любуясь зелёными пальмами.
Прямо на крыше стоял красиво сервированный стол со стульями на двоих человек. Ахмед помог мне сесть и расположился рядом, доставая бутылку шампанского, дожидающуюся нашего прихода в ведерке со льдом.
Мужчина быстро открыл её, разлив холодное шампанское по бокалам.
- Хочу выпить за наше будущее. – говорит он, ласково глядя на меня. – И чтобы твои сегодняшние слова все-таки сбылись!
- какие? – не сразу понимаю к чему он, делая глоток холодного шампанского.
- О том, что скоро я снова стану отцом. – он безумно нежно целует меня, и я пьянею еще раньше, чем делаю глоток алкоголя. Шампанское завершает свое дело. Я становлюсь совсем раскрасневшейся и пьяной, глупо улыбающейся происходящему. Все это напоминает сон.
- Расскажи о себе. – говорю ему, отправляя виноград в рот. – Я мало, что знаю о тебе. Чем ты занимался все эти три года?
- Беспробудно пил и искал тебя. – его слова смущают меня. Ахмед ведёт себя никак обычно, слишком милый, выглядит неестественно, словно не он передо мной. От них внутри все горит. Его ладонь накрыла мою щеку, большой палец нежно погладил нижнюю, искусанную губу. – Не мог смириться, что с тобой что-то случилось из-за меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Я постоянно думала о тебе. – слова даются мне с трудом. – Прокручивала в голове, как ты живешь без меня, как тебе хорошо с Джанной. Сходила с ума от этих мыслей. Была уверена, что у тебя нет никаких чувств ко мне, что все, что ты хочешь – найти и отомстить за принесенное унижение.
Вспоминаю, что Зейд часто рассказывал мне, что у Ахмеда все хорошо, что он абсолютно счастлив и строит здоровую семью со своей женой. Это приносило мне боль.
- В следующий раз, когда к тебе в голову заберутся такие мысли, дай мне знать. – Ахмед шутливо стучит сначала пальцем мне по голове, потом перемещает руку себе на член и сжимает его. – Я знаю, как избавить тебя от них!
Заливаюсь краской и допиваю шампанское из бокала.
- Ты только об этом и можешь думать? – слова выходят из меня рвано, нервно.
- Когда ты рядом – да, когда далеко – еще больше. – Ахмед расплывается в хищной улыбке. И мне начинает казаться, что меня ему подали к шампанскому вместо обеда. Есть он будет меня, наслаждаясь каждым кусочком.
Глава 23. Свидание.
Ахмед был веселым, он умел саркастично рассказывать о любых мелочах. Аль-Мактум был очень начитанным и умным, я могла слушать его круглосуточно с открытым ртом, поражаясь, что раньше я этого не замечала.
С моих губ не сходила глупая улыбка. Хотелось еще и еще.
Сейчас, слушая его, я понимала, как сильно он отличается от всех остальных. Он застрял между двумя мирами. Ахмед был Эмиром и мусульманином, при этом на многие он смотрел глазами европейцев. Он жестко придерживался основ их законов, но с лёгкостью закрывал глаза на мелочи, считая их устаревшими устоями, тянувшими Эмират вниз.
Ахмед был искренне рад, что он не Наследник, ему было достаточно ведения бизнеса и поддержания Экономики, в этом он разбился и готов был рвать глотки всем, чтобы приумножать состояние семьи и Эмирата. Он предпочитал партнёрские отношения правлению.
Амир же, с его слов, был создан для того, чтобы перенять обязанности отца. Он был невероятно рассудительным и справедливым, очень жестким и всегда ставил интересы Эмирата превыше своих. Ахмед же был не таким, ему трудно давалась мысль, что он должен пожертвовать своими интересами ради эфемерного и не осязаемого какого-то благополучия.
Еду все несли и несли. Блюда сменялись новыми блюдами. Я устала их пробовать. Мой живот раздувался на глазах, неприлично увеличиваясь в размерах.
- Не могу больше. – из груди вырывается стон, я неприлично поглаживаю живот. – Уже дышать не могу. Зачем столько еды?
- Люблю Толстых. А ты на Зейдовых харчах совсем худая стала. Даже подержаться не за что.– от его улыбки мне становится тепло. Встаю из-за стола и обхватываю себя руками, рассматривая опустевшую площадь. Не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.
- Если бы четыре года назад мне сказали, что я окажусь в маленьком арабском Эмирате, никому бы не поверила. Тем более тому, что стану матерью маленького Эмира. – неожиданно говорю ему, испытывая прилив возбуждения. – Я из простой среднестатистической семьи. Конечно, я мечтала о большем: хорошей работе, путешествиях, любви… Но даже в мечтах я ограничивалась чем-то приземлённым. Я бы никогда не поверила никому, что жизнь приведёт меня сюда… Мне так страшно… Ужасно боюсь, что ты заберешь все свои слова и моего сына, оставишь меня запертой в четырёх стенах… Не делай этого, пожалуйста. Я не смогу во второй раз пройти все это, моё сердце уже было разбито в дребезги и склеено заново по кускам. Это невыносимо больно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Фух. Я действительно сказала это вслух?
Стискиваю пальцами себя же, испытывая лёгкий мандраж. Что он скажет?
Ахмед встаёт и становится позади меня, обнимая и притягивая к себе. Он зарывается носом в мои волосы, шумно втягивая запах и издавая звук, напоминающий рычание. Мужчина долго молчит. Мы так и стоим, прижавшись к друг другу. Хочется прочитать его мысли и найти успокоение.
