Он услышал голоса в прихожей, и спустя мгновение Патро распахнул дверь салона, вошел и поклонился.
— Ваше королевское высочество, мисс Элиза Триклбэнк.
Из-за спины Патро вышла улыбающаяся Элиза, огляделась, потом обратила внимание на Себастьяна. Тот радостно улыбнулся в ответ.
— Ваше королевское высочество! — приветствовала она, как будто на улице встретила хорошего знакомого. Присела в неловком реверансе, выпрямилась. — Как, по-вашему, мой реверанс становится все лучше и лучше?
Себастьян так не считал, но именно эта черта и восхищала его в Элизе — она говорила всегда то, что думала, наплевав на то, уместно ли это говорить в присутствии принца или нет.
— Элиза! — Он взял ее руки в свои. — Благодарю за то, что пришли.
— Я просто обязана была прийти. Получила от вас такое таинственное послание! — Она высвободила руки, чтобы снять плащ. Патро тут же принял у дамы верхнюю одежду.
— Принеси вина, Патро, — по-алусиански велел Себастьян.
Патро молча удалился с ее плащом.
Элиза разглядывала бархатные шторы, высокие окна, расписанный узорами потолок.
— А где мы?
Себастьян тоже огляделся. Салон был маленький, но с роскошной мебелью, массой позолоты, фарфора и бог знает чего еще. Его взгляд рассеянно скользил по предметам, но он не видел ничего, кроме Элизы.
— Честно говоря, не могу сказать. Я снял этот дом на время ради такого случая.
— Вы сняли его на время?
Она его осуждает?
— Я… э… я решил, что, вероятно, в Кенсингтонском дворце мы не сможем чувствовать себя на досуге в достаточной мере свободно.
Губы девушки расплылись в улыбке.
— А у нас досуг?
Он сглотнул. Язык внезапно прилип к нёбу.
Ее улыбка немного поблекла, Элиза пристально взглянула на принца.
— Что случилось?
— Прошу прощения…
— У вас такой вид, как будто вы кол проглотили.
— Правда?
— Да, господин Шартье, истинная правда.
Он потер лоб.
— Мне было бы приятнее, если бы вы называли меня по имени.
Она улыбнулась.
— Разумеется. Не годится отказываться от нашей дружбы в столь поздний час. В таком случае, Себастьян, я свободна и готова слушать. — Она поклонилась.
Жаль, что только он был не готов. Он чувствовал себя таким, черт возьми, неловким и обеспокоенным.
Вернулся Патро с серебряным подносом, поставил два бокала вина на маленький столик, расположенный между креслами у камина. Когда дворецкий бесшумно исчез, Себастьян жестом пригласил ее сесть.
Элиза осторожно присела, расправила юбки своего платья из золотого шелка, расшитого жемчугом. Признаться, облачившись в этот наряд, Элиза произвела немалый фурор на приеме у Уитбредов, да и Себастьян считал, что платье очень идет Элизе. Оно было изящным ровно настолько, чтобы привлечь внимание собеседника к прекрасным серым глазам девушки и ее золотисто-каштановым волосам. Черты лица Элизы были прелестны. От ее красоты веяло безмятежностью. Эта женщина навсегда покорила сердце Себастьяна.
— Вина… — Он указал на бокалы.
— Я уверена, что нужно дождаться, пока принц первым возьмет свой бокал.
— Ах! — Он явно был не в своей тарелке. Все вокруг него происходило непроизвольно, без лишних вопросов, и он, к своему удивлению, не замечал разных тонкостей. Себастьян взял бокал. — Давайте забудем на сегодняшний вечер, что я принц. — Он чокнулся с Элизой.
— Не думаю, что мне удастся об этом забыть, но я уж точно буду стараться, — улыбнулась она и пригубила вино. Ее глаза тут же засветились. — О боже! Как вкусно! Французское?
— Из Алусии.
Она ахнула:
— Из Алусии! Моя сестра умрет от зависти. — Она сделала еще глоток и на мгновение прикрыла глаза. — Великолепно. — Девушка улыбнулась. — Посыльный сказал, что вы хотели что-то обсудить со мной. Я вся во внимании. Даже не догадываюсь, о чем речь!
— Не догадываетесь?
— Полагаю, это имеет некое отношение к господину Хиту?
Нет, при чем здесь Хит! Но принц ответил:
— Да. — Господин Хит оказался предлогом, чтобы пригласить ее сюда. Не мог же принц просить Элизу прийти просто для того, чтобы вновь поцеловать ее. — Вам понравился бал? — поинтересовался он, ловко меняя тему разговора.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Очень! Думаю, что не так сильно, как самой имениннице, но я была в восторге. Я много танцевала, и теперь уверена, что мое умение волшебным образом преобразилось, так что я стала танцевать намного лучше. Вы будете приятно удивлены.
Он и так уже был крайне изумлен.
— А вы видели выступление обезьянок и фокусников перед самим балом? Восхитительно!
Он покачал головой.
— Какая жалость! — Она поставила бокал. — А вы когда-нибудь бывали на ярмарке?
Он кивнул.
— И на ярмарках, и в цирке. Все привозили ко двору.
— Серьезно? — Она расправила плечи. — И какой он, цирк?
— Там демонстрируют искусство верховой езды и изумительные акробатические номера.
— Обязательно добавлю цирк к перечню того, что я должна обязательно увидеть. Вы заметили, какая сегодня луна?
— Луна?
— Да, огромная, как солнце. Она настолько близко, что, кажется, можно протянуть руку и коснуться. Мама пела нам в детстве песенку о человеке, который жил на луне. Как же там было?
Человечек с луны
Упал с вышины
И спросил, как пройти ему в Норич.
Купил он пирог
И горло обжег —
Такую почувствовал горечь![14]
Элиза засмеялась.
— Зачем ему было идти в Норич?
— У нас немного иначе. — Себастьян откинулся в кресле. — Не уверен, дословно ли цитирую, но там было так:
Один джентльмен
Долго жил на луне,
Но свалился оттуда в полночь,
Он был очень голодным…
Себастьян запнулся, решив, что слова звучат несколько двусмысленно.
— Я так понимаю, что он есть хотел.
И обжегся холодным
Пирогом по дороге в Норич[15].
— Мне мой вариант нравится больше.
Принц улыбнулся.
— Мне тоже.
Она взяла свой бокал и пригубила, не сводя с Себастьяна глаз. Принц чувствовал себя не в своей тарелке. Он отчетливо осознавал каждое свое движение. Люди всегда так жаждали с ним пообщаться, что сам он на деле говорил очень мало. А он столько хотел узнать об этой девушке. И вряд ли узнает, если сам не спросит. Но как же начать?
Элиза поставила бокал на столик.
— Кажется, вы несколько напряжены, Себастьян.
— Нет-нет, — поспешно заверил он. — Нисколько.
Она прищурилась.
— Зачем же вы просили меня прийти?
— Затем, чтобы… увидеть вас. Поговорить.
— О банкире?
Какой банкир! Неужели он опять все испортил?
— Нет, Элиза. О вас. Я бы хотел поговорить о… вас.
Она недоуменно воззрилась на принца.
— Хотели поговорить обо мне? — И тут же залилась смехом, откинувшись на спинку кресла в безудержном веселье.
— Что-то не так? — спросил Себастьян, пытаясь понять, что такого смешного он сказал.
— На одно мгновение мне показалось, что вы намерены предложить мне руку и сердце! — воскликнула она. — Вы сидите с таким серьезным видом, а когда мужчина говорит… — Она махнула рукой. — Не обращайте на меня внимания. — И вновь залилась смехом.
У принца ком встал в горле. Влюбленность настолько ослепила его, что он и не подумал, как это выглядит со стороны.
— Бог мой! Элиза, я…
— Святые небеса. Я иногда так глупо себя веду, — продолжала хихикать девушка. Она села прямо и осторожно вытерла слезы с глаз. Расправила плечи, положила руки на колени. — Довольно. Хватит. Я взяла себя в руки и искренне прошу простить меня. — Она изогнула бровь и наклонилась ближе. — Но тогда возникает вопрос: кому вы намерены сделать предложение?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вопрос сбил его с толку, Себастьян не знал, что ответить. Никто, кроме его брата, не отваживался задавать ему такие вопросы напрямик.
