Описанное выше отношение Европы к России - это матрица, которую, как уже сказано, нельзя разрушить никакими фактами. Европейцы и не желают слушать никаких фактов. И не только фактов, они не интересуются ни нашей культурой (любой русский сможет сходу назвать 5-10 великих представителей каждой европейской нации, но лишь образованный европеец назовет максимум 5 великих представителей русской культуры), ни нашей политикой, ни нашей экономикой. Как-то раз мне пришлось беседовать с журналистом известной итальянской газеты, он высказал желание вникнуть в то, что происходит в России с момента прихода к власти Путина. Через 20 минут я уже понял, что ничего понимать он не собирался, ему нужны сказки. Подобно детям, европейцы не любят слушать что-то новое, они любят, чтобы мамочка рассказывала одну и ту же сказку - про КГБ, про то, как тут все плохо, как всех зажимают и арестовывают, про отсутствие прав и свобод… Как мне объяснил один европеец, они оказывается так самоутверждаются! Маленький ребенок в любой стране уверен, что язык, на котором он говорит, единственный в мире, его папа и мама самые лучшие, а его страна самая большая и прекрасная, потом он, конечно, встречает иностранцев, слышит языки, но это не страшно до тех пор, пока он не увидит глобус. Вот тут-то его ждет страшный удар, страшное разочарование. А Россия с ее территорией… Это наносит страшную рану по нарциссизму. Можно сказать, в этот момент и рождается европеец, который всю жизнь лечит свою душевную боль сладким бальзамом о том, что «лучше меньше да лучше», что «лучше быть цивилизованным, чем большим»…
У нас сложился даже целый институт таких сказочников - психотерапевтов, которые называются «правозащитниками» и которые за неплохие гонорары от изданий и гранты от фондов регулярно снабжают Европу свежими порциями чернухи про то, как у нас медведи ходят по улицам. Ну, это профессионалы. А есть просто любители… Вот, журнал «Эксперт» несколько лет назад проводил опрос менеджеров -японцев, американцев, корейцев, шведов, работающих в России: что они думают о русских. Те отмечали наши душевные и профессиональные качества, но все как один сказали, что их удивляет, что «русские не любят свою страну». Видно, на корпоративных вечеринках стоны по поводу «этой страны», для того, чтобы понравится иностранному начальству - это часть ритуала.
Я побывал в десятке европейских стран и у меня в запасе немало историй про Россию, рассказанных европейскими друзьями. Один меня спрашивал, как ему снять в Москве в предстоящей поездке «правильную проститутку», ведь в основном все представительницы древнейшей профессии - это сотрудницы КГБ… Другой утверждал, что все самолеты «Аэрофлота» - заразные… Откуда-то ведь они это взяли? А я догадываюсь откуда. Самую замечательную историю я услышал в Бельгии от русского эмигранта. В середине 90-х парень из Молдавии, еще с советским паспортом, решил подзаработать в Европе… Работал, денег не получил, паспорт украли, кинули… Но юноша решил, что будет выживать на новом месте, в нищую независимую Молдову возвращаться не хотелось. Поработав чернорабочим, он скопил сумму, пришел к адвокатам, которые занимались получением видов на жительство. Политического беженца из него сделать было нельзя, так как нет следов диссидентской деятельности, а вот «пострадавшего по религиозным убеждениям» - запросто, благо смуглый. Из проволоки изогнули серп и молот, накалили в огне и прижгли парню ягодицы. Пока они заживали, чтобы придать вид давности, юноша учил основы еврейской культуры и бытовые фразы языка. Все, через месяц у него уже был бессрочный вид на жительство. Рассказ, как «русские пытали его за то, что он еврей», с демонстрацией ягодиц в клеймах, имел успех.
Так что же делать? Неужели все безнадежно, неужели Европу никогда не убедить, что мы не дикие варвары? А может, поднапрячься, может перестать плеваться на улицах, научиться улыбаться в магазинах? Всего лишь немного дрессировки, и мы сможем… А может, уступить в вопросе с Чечней, в вопросах с таможенными пошлинами? Может, они поймут, что мы добрые и не хотим зла? У России еще есть, чем жертвовать, не все еще разбазарили…
На самом деле давно пора понять, что пока мы смотрим на них снизу вверх, они будут смотреть на нас сверху вниз, пока мы отступаем, они будут наступать. Пока мы ищем одобрения и заискиваем, они будут презирать, пока мы будем тешить их байками о нашей неполноценности - они будут их слушать и верить. Пока мы не научимся себя уважать, они нас уважать не будут. Ни за какую работу для Европы, ни за какие уступки мы никогда не будем иметь благодарности. Нас ценили в те редкие моменты истории, когда мы действительно вырывались в авангард европейских и мировых процессов, когда мы выигрывали войны против их же диктаторов, когда мы полетели в космос.
До тех пор, пока мы считаемся и являемся окраиной Европы, отношение к нам и будет как к окраине. Лучший способ добиться благосклонности Европы - это сделать так, чтобы Россия сама стала центром Европы, а Европа - окраиной России.
Казалось бы, наше стремление в Европу общеизвестно, но это скорее, перефразируя Станиславского, «любование собой в Европе, чем Европой в себе». Ни только русские философы вот уже ни одно столетие ищут противоположную Европе «русскую идею», (правда, не осознавая, что сам поиск, равно как и слово «идея», уже с головой утягивает их в европейскую философию), но и в обыденном сознании, россиянин (не только русский) не воспринимает себя как культуртрегера, как носителя европейской культуры и европейской миссии, как цивилизатора, в окружении варваров. Он не культивирует в себе это чувство и соответствующую идеологию. Мы часто видим гипертрофированное чванство у поляков, прибалтов, чехов. Где бы они не находились, дома, в Париже, а тем более в России, они всегда сосредоточены на несении миссии, на несении гордого звания Европейца. Их легко понять, маленькие народы желают быть частью чего-то большего. Русские - народ большой и не испытывает подобных комплексов. Однако это не значит, что в духовном смысле он должен быть бездомным. Потому что в самодостаточном смысле понятия «русской культуры» не существует. Это понятие имеет такой же смысл как «итальянская культура», «французская» и проч. (то есть указание специфического отличия, тогда как само понятие культуры уже с головой выдает принадлежность к Европе). Быть европейцем, это вообще значит сознательно культивировать в себе культуру, причем это может быть и чисто русская культура. (Так, все славянофилы - культурные, образованные, знающие историю и языки в гораздо большей степени европейцы, нежели какой-нибудь плохо говорящий даже по-русски невежественный, невоспитанный и бестактный «западник» Белинский).
Однако, чтобы не быть неправильно понятым, надо отдавать себе отчет, что Европа это не только и не столько «культура» (это неокантианская, поверхностная, хотя и распространенная интерпретация ее миссии), сколько воля-к-власти с ее постоянной переоценкой всех ценностей (эту миссию в Европе видел Ницше), абсолютная идея свободы и духа (эту миссию в Европе видел Гегель), глобальное, планетарное господство науки и техники (эту миссию в Европе видел Хайдеггер).
Смешно видеть, когда наши ученые всерьез говорят о «самостийности России» и приводят этому научные доказательства. Уже их научное бытие находится в кричащем противоречии с их целями. Наука - не «общечеловеческая ценность», а сугубо европейская. Точнее так, думать, что наука - общечеловеческая ценность - сугубо европейский подход. Однако эта последняя миссия Европы уже реализовывалась нами! Может быть, наскоро, может быть, по-ученически рьяно, но весь 20-й век русские показывали чудеса науки и техники! Распад России, блуждания вокруг идентификации и уже упомянутая бездомность на самом деле свидетельствуют об одном: Европа сама бездомна! Европа сама больше не несет никакой миссии! Все эти куцые попытки объединиться в Евросоюз, все эти до боли напоминающие 19-й век завывания про европейские права и свободы, все это «культивирование культуры» в духе начала 20-го века… Все это - повторение пройденного, подражание себе.
Вот тут-то у России и появляется шанс получить европейское и мировое признание! Она должна стать лидером Европы, предложив сначала (политическое и иное сотрудничество будет много позже) новую миссию Европы. Вот за что Европа будет ей благодарна! Не заниматься поисками «русских идей», которые невозможны в силу самопротиворечия, а всерьез предложить миссию Европы. Требуй невозможного - получишь максимум! Ставь надцель - и добьешься цели!
Такая задача по плечу только философам и поэтам и, собственно, это исконное призвание философов. Не идеологов, которые придумывают идеологии, а философов, что в феноменологическом опыте дают новую интерпретацию бытия, новую «онтологию» (но философы и поэты могут быть медиумами некой народной «практики», народного бытия) Пожалуй, нынешнее положение России, положение, в котором она поставлена на грани бытия, положения, в котором ей нечего больше терять и не спастись, подражая себе прошлой или кому-то со стороны, способствует тому, что ей ничего не остается сделать, как решиться на этот шаг.
