Подтвердим наш вывод фактическими и стилистическими сближениями Троицкой летописи с текстами принадлежащих Епифанию произведений.
Фраза Троицкой летописи, что Сергий «от патриарх прославлен», находит параллель в Житии Сергия, в котором рассказывается о присылке Сергию от патриарха «поминков» и благословляющей грамоты. Фактическая деталь — о митрополичьих послах Павле и Герасиме, упомянутых в Троицкой летописи под 6871 г., находит параллель в Житии Сергия, где в главе об основании Киржачского монастыря упомянуты те же митрополичьи посланники Герасим и Павел[274] — но уже в более высоком статусе (в летописи: архимандрит Павел и игумен Герасим, в Житии оба посланника имеют уже сан архимандрита).
Одна и та же хронологическая неточность присутствует в Житии Сергия и в Троицкой летописи — это ошибочное мнение об одновременности правления византийского императора Андроника II и патриарха Каллиста. Андроник II Палеолог правил с 1282 по 1328 г., а патриарх Каллист занял престол только в 1350 г. Между тем в Житии утверждается, что Сергий родился «в лѣта благочестиваго преславнаго дръжавнаго царя Андроника, самодръжьца гречьскаго, иже въ Цари–градѣ царствовавшаго, при архиепископѣ Коньстянтина града Ка–листѣ, патриарсѣ вселеньскомъ,… егда рать Ахмулова» (т. е. в 1322 г.)[275]; в Троицкой летописи аналогичная ошибка содержится в статье 6886 г., где читается, что княгиня Василиса родилась «въ лѣто 6839, въ царство царя Андроника Цареградскаго, а патриарха Калиста»[276].
Обратим внимание на приверженность составителя Троицкой летописи к перечислению всех светских и церковных правителей, при которых произошло то или иное знаменательное событие. Так, в упомянутом известии о рождении княгини Василисы помимо византийского императора и константинопольского патриарха автор перечисляет: «а въ Ордѣ тогда царь былъ Озбякъ въ Сарае, а на Руси въ княжение великое Иваново Даниловича Калитино, при архиепископѣ Фегнастѣ, митрополитѣ». Тот же прием характерен и для Епифания Премудрого. В Житии Сергия Радонежского, в сообщении о рождении святого, Епифаний наравне с византийским императором Андроником и патриархом Каллистом называет: «въ земли же Русстѣи въ княжение великое тферьское при великом князе Димитрии Михаиловиче, при архиепи–скопѣ пресвященнѣм Петре, митрополитѣ всеа Руси»[277]. Аналогичный прием наблюдается и в Житии Стефана Пермского. Епифаний пишет, что Стефан сложил пермскую азбуку «в лѣто 6883, въ царство Иоанна царя греческаго, въ Царѣградѣ царствовавшаго, при архиепископѣ Филофеи, патриарсѣ Костянтина града, в Ордѣ же и в Сараи над татары тогда Мамаи царствуетъ, но не вѣчнуетъ абие, на Руси же при ве–лицемъ князи Дмитреи Ивановичи, архиепископу же митрополиту не сущу на Руси в ты дни никому же, но ожидающимъ митрополича при–шествиа от Царяграда, его же Богъ дасть»[278]. А вот как определяет Епифаний дату смерти (26 апреля 1396 г.) епископа Стефана Пермского: «въ царство правовѣрнаго греческаго царя Мануила, иже въ Царѣградѣ царствовавша, при патриарсѣ Антонии, архиепископѣ Кос–тянтинополи, при патриарсѣ Иерусалимьстѣмь Дорофеи, при патри–арсѣ Александриистем Маркѣ, при патриарсе Антиохиистѣмъ Нилѣ, при благовѣрномъ князи великомъ Василии Дмитриевичи, в седмое лѣто княжениа его, при архиепископѣ Киприанѣ митрополитѣ всеа Руси, тогда бо в ты дни сущу ему в Киевѣ, при прочихь же князехъ благочестивыхъ и христолюбивыхъ: князе Владимерѣ, Юрии, Андрѣи, Петрѣ, Костянтинѣ, Юрьи, Иоаннѣ, Симеонѣ, Афонасии, Андрѣи, Василии, Литовьскою же всею землею обладающу в ты дни князю великому Витофту Кестутиевичю, во дни христолюбца князя великого Михаила Александровича Тверскаго, и Ольга Рязаньскаго, и Андрѣя Рос–товьскаго, и Иоанна Ярославскаго, в шестое на десять лѣто владычества Тактамыша царя, иже обладающу ему Мамаевою Ордою, Заволжь–ское царство обдержащу второму царю именемъ Темирь Кутлую, иже тою страною обладающу ему»[279]. Из приведенного перечисления можно, кстати, получить любопытные факты о распределении политических сил в Восточной Европе в начале XV века и иерархии правителей в понимании Епифания Премудрого, а заодно и о политических симпатиях и воззрениях Епифания, который представлял устройство Великого княжения Владимирского в виде союза суверенных княжеств во главе с великим князем Владимирским.
Отсюда проистекает критика Епифанием действий московских властей, направленных на ущемление самостоятельности отдельных княжеств: см. характеристику княжения Ивана Калиты как «насилования» и описание «гонений» и «великой нужи» на «град Ростов» со стороны представителей московской великокняжеской администрации в Житии Сергия Радонежского[280], а также слова о «тяжести» и «данях тяжких и насильствах» москвичей в Пермской земле, прозвучавших в Житии Стефана Пермского[281]. Такого же критического плана высказывания имеются и в Троицкой летописи. Например, под 6876 г. осуждающий характер носят слова о том, что «князь великии Дмитрии Ивановичь да Алексѣи митрополитъ зазваша князя Михаила Алексан–дровичя Тферскаго любовью на Москву,… да его изымали, а что было бояре его около его, тѣхъ всѣхъ поимали, розно разведоша, и быша вси въ нятьи, и дръжаша ихъ въ истомѣ… Князь же Михаило съжали–си велми и о томъ негодоваше,… паче же на митрополита жаловашеся, къ нему же вѣру имѣлъ паче всъхъ, яко по истиннѣ святителю»[282] (напомним, что в Житии Стефана Епифаний специально выделил имя Михаила Александровича эпитетом «христолюбца»).
Отметим другие фрагменты Троицкой летописи, находящие параллели в сочинениях Епифания Премудрого.
Под 6848 г. выражению «наполнишася великыа печали и плачя» Троицкой летописи[283] соответствует «многа плачя и печали наполни–шяся» Похвального слова Сергию[284].
В Троицкой под 6879 г.: «новогородци ушкуиници разбоиници», то же самое в Житии Стефана Пермского: «новгородци ушкуиници. разбоини–ци»[285]. Ниже в Троицкой: «Рязанци же сурови суще … вязати москвичь, понеже суть слаби и страшливи», в Житии Стефана Пермского: «су–ровѣишии мужи, невѣрнии человѣцы», «слаби же и груби зѣло и страши–ви»[286]. Аналогично в Троицкой под 6900 г. о новгородцах: «человѣци суровы, непокориви», и под 6901 г.: «сурови человѣци, свѣрѣпии людие»[287].
Название Троице–Сергиева монастыря «великой лаврой» (под 6882, 6887 гг.) находит полное соответствие в текстах Епифания: «преслову–щеи лаврѣ и велицѣи оградѣ и в славнѣи обители» (Похвальное слово Сергию)[288], «сии великыи монастырь яко лавра» (Житие Сергия Радонежского — МДА, № 88. Л. 315.).
Прославление Епифанием Троицкого монастыря как общежитийного находит соответствие в текстах Троицкой летописи, где подчеркивается общежитийный характер основанных Сергием монастырей и вообще обращается подчеркнутое внимание к этому принципу устройства монашеской жизни. Так, под 6882 г. сообщается о поставлении Суздальского епископа Дионисия — «общему житию началника»; монастырь на Высоком определен как «общее житие»[289]. Под 6885 годом рассказывается, что митрополит Алексий создал Чудов «общии монастырь»[290], и «обѣщажеся тому монастырю быти общему житию, еже есть и до сего дня»[291]. О архимандрите Иване Петровском сказано — «се бысть пръвыи общему житию началникъ на Москвѣ»[292], ниже повторено — «Ивана Петровскаго архимандрита, московьскаго кино–виарха, началника общему житию»[293]. В статье 6886 г. обращено внимание, что княгиня Василиса «и вси общее житье живяху»[294]. Под 6901 г. сообщается о кончине игуменьи Ульяны, которая «общему житью женскому начальница сущи»[295].
Отметим другие совпадения. Под 6885 г.: Ольгерд «пива и меду не пиаше», под 6886 г.: княгиня Василиса «пива и меду не пиаше»; сравните в Житии Стефана Пермского: «пива не пиаше», в Житии Сергия Радонежского: «пива же и меду никогда же не вкушающи»[296].
Под 6882 г.: «подасть великую волю и ослабу и многу льготу»[297], в Житии Сергия Радонежского: «и лготу людем многу дарова и ослабу… велику»[298].
В Троицкой летописи под 6916 г.: «всѣмъ человѣкомъ… — болшимъ и меншимъ и ближнимъ и далнимъ»[299], в Житии Сергия Радонежского: «никто же не дръзняше писати о немъ — ни далнии, ни ближнии, ни большие, ни меншие»[300].
Можно указать еще на целый ряд стилистических параллелей.
«Игумен мнозей братьи и отець многим манастырем» — так называет Сергия Троицкая летопись под 6882 г., ей вторит создатель Жития Сергия: «игумен множайшии братии и отець многым манастырем» (МДА, № 88. Л. 306 об.).
