- Есть улики? - вяло спросил Александр.
- Это было бы здорово. Но пока только косвенные свидетельства и догадки. Правда появился сильный аргумент против других фигурантов. Несколько дней назад ваша спецслужба засекла электронные переговоры Спирина и Вагнер. Рита предупредила его о том, что вы имеете доступ к данным о переводах Лаврецкого. Известный нам Мерзоев, бухгалтер мятежников, также пользуется этим банком, “Франк Интернациональ”. Есть о чём подумать.
- Вы даже знаете, что перехватили на Лубянке. А я вот не знаю, хотя работаю на неё, - с упрёком вставил Александр, пока Воленталь переводил дух, наливая вина в бокалы.
- Возможно, ваше начальство никому не доверяет в этом вопросе, кроме моего начальства. А может оно хочет уличить коррупцию русских чиновников нашими стараниями. Нам это сделать сподручнее и логичнее здесь. Мы участвуем в игре с высокими ставками. И, похоже, они повышаются. Средства Юдина или Спирина, ушли в оффшор, чтобы не остались следы, на которые мы вышли. Хотя, они опоздали. У нас есть нить, и мы можем её распутать. Но меня сейчас беспокоит суета этого Мерзоева. Это ведь не его личные деньги, а спонсоров терроризма. Вывод напрашивается сам собой.
- Что же мы должны делать? - нетерпеливо спросил Визант, не обращавший внимания на отличное вино, которое заказал Воленталь.
- То, что и раньше. Искать улики. Но теперь появилась и ещё одна задача. Предотвратить вероятный теракт, который готовится при посредничестве этого Мерзоева.
- Это как раз по моей части? - сардонически изрёк Визант.
Воленталь продолжил после паузы, испробовав вина.
- Именно. Рита Вагнер получила следующий транш для своих теле и кино проектов. Через тот же банк. Следовательно, она не доложила Лаврецкому, что мы следим за движениями его денег. Спирин ей этого не велел в последнем разговоре. Получается, что она боится его больше, чем нового начальника.
На намёк продолжить попытку давления на Риту, Визант искал отговорку.
- Не исключено, что Лаврецкий знает об этом, и не придаёт значения. Скорее всего, эти деньги уже легализованы. Кроме плохой репутации он ничем не рискует.
- Вполне, может быть и так, - беспристрастно продолжил Воленталь. - Но плохая репутация в России и здесь, имеют разные последствия. Лаврецкий может и не знать, что этим же банком пользуются экстремисты. Только из-за этого факта, он сразу попадёт в чёрный список полиции. А тот случай с тобой, когда тебя осудили, доказывает, что Спирин манипулирует террористами. А Рита Вагнер, его человек, была причастна к той трагедии. Поэтому и находится у него на крючке. Иначе бы, давно отделалась от этого спрута.
- Если начальство всё знает, почему бы ему, не отправить Спирина в отставку? Или ещё лучше, под суд отдать?
-Это ты у меня спрашивашь? В его руках самая разветвлённая агентурная сеть, возможно, на половину переродившаяся, как и он сам. У других ничего подобного нет, всё это нужно заново создавать годами. В одном случае он допустил преступление, а в другом – предотвратил, чтобы реабилитироваться в глазах начальства. Разве так просто от него избавишься? И как фигура, связанная с другими высокими чинами, он способен потянуть за собой и их. Даже если ему отведут роль козла отпущения, а другие не попадут в поле зрения, выдержит ли ваша власть этот скандал? И вообще, способна ли она на серьёзную перетряску своих кадров?
Воленталь недвусмысленно признавал то, что собираемые ими улики больше подойдут для западных спецслужб, прессы и их политиков, чтобы провести очередную пропагандистскую кампанию против его, Византа, страны. То, что страна сама не способна была вымести сор из избы, может, и служило оправданием участия иностранной разведки, но было плохим утешением.
- Спирин непосредственно руководил предотвращением теракта, который до этого у него под носом готовился, и почти был доведён до реализации. Тут или везение, или спланированная акция.
- Всё равно это больше похоже на голословное утверждение, - скептически, но мягко высказался Визант, чтобы не задевать партнёра.
Кроме этого Визант удерживал себя от пристрастия в деле, которое лично касалось его самого.
- Возможно. Кстати, этот Амалиев, чей торговый центр хотели взорвать, уехал из страны? Я тебе позже назову издания, где ты ознакомишься с материалом на эту тему. Теперь, президентский наместник на Кавказе Кадыров избавился от самой серьёзной оппозиции, та, которая в Москве. Правда, в горах полно партизан, а в некоторых городах иногда гремят взрывы. Но в органах, разумеется, взяли сторону главы чеченской республики. Амалиева сделали стрелочником.
Горло сдержанного и рассудительно Артура пересохло и осипло, он сделал очередной глоток вина.
- Как этот криминально политический расклад повлияет на наши действия? – в унисон хладнокровию собеседника, спросил Визант.
- Ты ещё не распробовал этого вина, Александр, - доброжелательно откликнулся Визант, уходя от прямого ответа.
Подчиняясь комплиментарному тону коллеги, Визант выпил насыщенного, и в тоже время нежного красного вина.
- Нам предстоит провоцировать их на ошибочные поступки, учитывая их напряжённое положение. Если я вас правильно понял?
- Ты правильно понял, Александр.
- В этом и состояло моё кредо, в прошлой жизни, из-за чего я попал в лагерь, - философски изрёк Визант.
Взгляд Воленталя оживленно сиял любопытством.
- Вообще то, я пока сам не представляю с чего нам начать. Но тюрьму я не обещаю. Среди других не лучших вариантов – жаркий мексиканский климат, уж это мне точно под силу, - с лёгкой иронией объяснил Артур.
- Чему быть, того не миновать, - приободрился Александр, ощутив не только вкус к вину.
- Что там с этим Отисом? - неожиданно спросил собеседник.
- Благополучно пересёк границу. Но я с ним более не связан, - отрезал Визант, а Воленталь сделал вид, будто его вопроса и не существовало.
***
Причиной прямого служебного разбирательства, ставшего не первым, но самым серьёзным сигналом того, что судьба Николая Спирина повисла на волоске, послужила информационная утка на сайте сепаратистов.
Выезд из страны оппозиционера Амалиева открывал счёт в идеологической войне. Мятежники утверждали, что о подготовке взрыва в крупнейшем торговом центре, знали или скорее участвовали косвенным образом, агенты и представители партии войны среди силовиков. Помимо фамилий никому неизвестных оперативников, назывались имена Спирина и Сотника. Можно было бы считать это очередной идеологической бомбой мятежников, но, повинуясь правилу, что дыма без огня не бывает, пресса, отчасти российская, и в особенности западная, не стеснялась в злобных выпадах против высшей власти страны. Джин был выпущен из бутылки. Тем более что сведения, пусть и в крикливой пропагандистской завесе, содержали, всё же, реальные факты.
