Что лучше – уйти, пока Яков меня не увидел, или выдать себя, я не знала. С другой стороны…
Постояла ещё немного и прошла внутрь. Похоже, Серебряков потерял бдительность, потому что повернулся ко мне, только когда я прошла несколько метров. Молча встал со скамейки.
Я посмотрела на букет, потом на него.
– Возьми, – он подал мне цветы. Розы – нежно-розовые, с крупными шипами. То ли совпадение, то ли отсыл в прошлое. Почему-то в совпадения мне не верилось – не тот это человек, чтобы упускать из вида детали.
– Стоит ли? – я даже не протянула к цветам руку.
Он сжал зубы. И опять у меня было чувство, что между нами происходит нечто. Нечто значимое и глубокое. Игра моего воображения? Наивность? Я уже и сама не знала.
– Извини, – он опять подал мне цветы.
Нехотя, но я всё же приняла букет, не почувствовав при этом ничего, помимо всё той же горечи.
– Давай просто всё закончим, Яков, – положила розы на прежнее место. – Если я всего лишь девка, давай остановимся. Отпусти меня.
– Не могу, – качнул головой. – Уже не могу, Мирослава.
– А какой смысл? – не позволила, когда он хотел коснуться меня. – Какой смысл во всём этом, Яков?! – позволила гречи вырваться наружу. – Я не желаю выслушивать от тебя, что я никто, что моё дело молчать и не вмешиваться. Я не собираюсь терпеть это твоё «девка». Знаешь, где девки?! Девки…
– Извини, – он схватил меня за ладонь. – Я не хотел этого говорить. Твоя встреча с Ларой, и… Чёрт, Мира, я сказал это сгоряча, – он заставил меня подойти, обхватил затылок и сжал волосы. – Забудь, – сжал ещё сильнее, отпустил и коснулся плеч.
– Вряд ли у меня получится, – хотела отойти от него, но он не выпустил. Наоборот, привлёк сильнее.
Рука его опустилась по моей спине к пояснице. Опять устремилась наверх, к шее, к затылку.
– Да чёрт возьми, – прорычал, сгребая волосы, и дыхание его коснулась моих губ.
Я упёрлась ему в грудь, толкнула, что есть сил.
– Нет, Яков! – вырваться не вышло, но он ослабил хватку. – Нет! – повторила я.
Он опять притянул меня, не обращая внимания на сопротивление. Шарил по спине, и я чувствовала, как твердеет его пах. Он хотел меня, и внутри меня самой, несмотря на обиду, на боль, тоже начинало зарождаться желание. Маленькая вспышка, которая могла бы стать пламенем.
Тяжело дыша, Яков всё-таки завладел моими губами. Ладонь его скользнула под футболку, обожгла спину. Я поддалась только на секунду, а после резко отвернулась.
– В чём дело? – удерживая возле себя. Как будто бы он сам не понимал в чём!
– В тебе, – выговорила и всё-таки высвободилась.
Отошла к матам, на которых мы едва не занялись сексом в первую мою ночь в этом доме, в первую ночь после нашей свадьбы. Смотрела на них с ощущением, что та ночь была очень давно, и пыталась понять, что на самом деле изменилось за прошедшее время. Изменилось? Или ничего не изменилось?! Вообще ничего.
Яков подошёл ко мне, и я обернулась к нему.
– Повторяю, всё, что я тебе сегодня сказал, было сгоряча, – он вернул себе самообладание.
Я молчала, продолжая задавать самой себе вопросы, ответов на которые у меня не было. Мне бы хотелось верить ему, хотелось бы забыть о ссоре на кухне. Только я не могла.
– Знаешь, Серебряков, – вздохнула, – один раз я уже прошла нечто подобное. Больше не хочу. Чем ты лучше Стаса? Чем, скажи?
Сравнение пришлось ему не по вкусу. Желваки на скулах, мгновенно вспыхнувший в глазах гнев: он превратился в кусок гранита. Зародившаяся у меня внутри усмешка вряд ли была заметной – она так и осталась где-то в сердце колючим осколком.
– Вы похожи, Яков. Слишком похожи. Он тоже всегда всё делал сгоряча, а потом просил прощения. Делал и просил, делал и просил…
– Не сравнивай меня с ним, – остановил, когда я попыталась уйти. Заставил посмотреть в лицо.
– Почему? – спросила негромко. – Тебе не нравится? Поэтому?
– Я никогда не бил женщин.
– Может, и не бил. Только моральное насилие – то же самое насилие. Синяки проходят, а вот слова… – лёгкий кивок, – слова никуда не исчезают.
Он не сводил с меня взгляда. Я всё ещё чувствовала его желание, жар ладони проникал сквозь ткань и обжигал спину. Яков было прижал меня сильнее, опять попытался поцеловать, но теперь я отвернулась сразу. Он продолжал напирать. Подтолкнул меня к стене. Я попятилась, упёрлась лопатками. Ладонь на моём животе…
– Нет, Яков, – твёрдо оттолкнула. – Ничего не будет, пока ты не решишь для себя, кто я. Твоя жена, девка или ещё кто.
– Я уже всё решил, – немного хрипло, не убирая руки.
– Ничего ты не решил, – одёрнула футболку. – Хочешь взять меня – бери. Только учти – это будет шаг в никуда. И каждый шаг, пока ты не поймёшь, что я, кто я, будет для нас с тобой шагом в никуда.
Глава 45
Мирослава
Проснулась я одна, и не потому, что Яков опять уехал. Нет, он-то как раз никуда не уезжал и даже не уходил. Вчера я сама сказала ему, что буду ночевать в прежней спальне. Ничего не ответив, он позволил мне уйти. И сделать так, как я решила, тоже позволил.
– Возьми цветы, – только и услышала я. Это было уже не просьбой.
– Цветы возьму, – всё-таки вернулась и забрала букет. – Но это ничего не меняет.
Это действительно ничего не меняло. Лёжа, я смотрела на стоящий в вазе букет и прокручивала наш ночной разговор. Яков мог бы взять меня силой, мог бы повалить на маты и… Да что там. Ему и силу бы применять не понадобилось. Достаточно прикосновений и напора. Только говоря, что это шаг в никуда, я не преувеличивала. Так может, я всё-таки не ошиблась? Может быть этого «в никуда» Яков не хотел, как и я?
Раздумывать можно было бесконечно.
