Холл. Это уже хорошо. Задавайте вопросы.
Бек. Что вас побудило обратиться к русским и какого рода информацию вы хотели бы им передать?
Холл. Для того чтобы в наших отношениях не было недопонимания, передайте им документ, который вы держите в руке. Я полагаю, что они обнаружат в нем для себя кое-что ценное. И скажите им, что я состою в группе ученых, которые имеют доступ к материалам по всем секретным работам.
Бек. Какой характер носят эти секретные работы?
Холл. Это очень крупный проект по созданию сверхмощного оружия, способного уничтожить все живое на земле.
Бек. Как называется это оружие?
Холл. Атомная бомба.
Бек. Кому принадлежит идея создания этого оружия?
Холл. Трудно сказать. Первыми этим стали заниматься немцы, особенно с того времени, как они начали готовиться к войне. Затем венгерский ученый Лео Сцилард, покинувший Европу из-за преследований фашистов, уговорил американских ученых не публиковать в открытой прессе научные статьи по ядерной физике. Он также убедил Альберта Эйнштейна подписать письмо президенту Рузвельту и поставить его в известность о том, что если германским ученым удастся создать атомную бомбу и передать ее в руки нацистов, тогда произойдет катастрофа для остального мира. Это стало причиной, по которой большое число американских физиков, включая и известных ученых-беженцев из Европы, попросили у президента финансирования их исследований по урану. В конце сорок первого года Белый дом удовлетворил эту просьбу и, насколько мне известно, выделил на эти цели крупные ассигнования.
Бек. Что произошло дальше?
Холл. Во-первых, были прекращены эксперименты по использованию атомной энергии в мирных целях и все занялись проблемой создания атомной бомбы. Сейчас для всех научных групп приоритетными задачами являются развитие методов извлечения плутония в относительно больших количествах и определение критических размеров самой бомбы.
Затем Холл принялся описывать методы разделения изотопов урана, а в заключение подчеркнул, что лос-аламосская лаборатория является сердцем экспериментальных работ по атомному проекту и что работа ведется в лихорадочном темпе с очевидной целью выиграть войну с фашистской Германией.
Бек. Давайте снова вернемся к вопросу, который я задал вам в самом начале.
Холл. О чем там шла речь? Я что-то забыл.
Бек. Меня интересовали мотивы, которые привели вас к поиску контактов с советскими представителями с целью предложить им секретную информацию.
Холл. Думаю, что вы меня легко поймете. Причина в том, что я всегда был не согласен с теми, кто считает исторической ошибкой возникновение на карте мира социалистического государства. Вы это знаете. Еще меньше я согласен с теми, кто считает возможным исправить эту ошибку, используя германский фашизм или атомную бомбу. Американская монополия на нее представляет опасность для всего мира. Право монополизации атомной бомбы должно быть разрушено. Я очень надеюсь, что этим разрушительным оружием будут располагать не только Соединенные Штаты, но и Советский Союз. Это создало бы стратегическое равновесие в мировом масштабе: ты не трогаешь меня, а я не трогаю тебя. Как говорят, худой мир лучше доброй ссоры. Надеюсь, что теперь вы понимаете, зачем я хотел встретиться с советскими представителями.
Бек. Да, вы меня опять убедили. Теперь что касается вашей личной безопасности. Мои советские товарищи сказали мне, что вы можете быть абсолютно уверены, что переданная вами научная информация никогда не будет использована таким образом, который мог бы нанести вам ущерб. В интересах самих русских сохранять ее в абсолютном секрете. Ваше настоящее имя будет известно только мне и еще одному советскому представителю. Меня также попросили передать вам их заверения в том, что помощь, которую вы окажете Советскому Союзу, никогда не будет использована во вред Соединенным Штатам.
Холл. Это порождает у меня доверие и надежду.
Бек. Мне также поручили передать вам, что они готовы в случае необходимости оказать вам материальную помощь.
Холл. Ради Бога, никогда не говорите об этом! Я готов сотрудничать с ними только по гуманным соображениям, а не за деньги.
Бек. Отлично. Теперь займемся мерами безопасности на предстоящие встречи.
Он проинструктировал Холла в отношении мер конспирации, предупредил его еще раз о том, что в интересах личной безопасности он должен держаться подальше от русских и вообще незнакомых людей.
— Советская сторона, — продолжал Бек, — будет очень благодарна вам за предоставляемую ей информацию. И если вы намерены и впредь держать Советский Союз в курсе атомных дел в Лос-Аламосе, а мы очень заинтересованы в этом, то надо подумать, как нам установить с вами связь. Кто, где и как должен получать от вас документальные материалы?
— Моим связником может быть только мой друг Сэвилл Сакс. Я сам договорюсь с ним обо всем этом. Он может приехать ко мне в январе, но не в Лос-Аламос, а в Санта-Фе. Только там я смогу передать ему новую информацию. Когда именно и где мы сможем встретиться, мы решим с ним завтра.
— Но если только он один будет встречаться с вами, то это может вызвать вполне обоснованные подозрения. Чтобы этого не было, давайте сразу условимся о том, что на встречу с вами может приехать после Сакса и другой человек — надежный и хорошо обученный конспирации. А чтобы он мог легко узнать вас, позвольте мне сфотографировать вас.
Холл без колебаний согласился. Бек принес фотоаппарат из другой комнаты и сделал несколько снимков.
— Условия вашей встречи с ним и под каким предлогом он выйдет на вас, — продолжал Бек, — я имею в виду пароль и отзыв на него, а также внешние приметы связника, — об этом сообщит вам в январе ваш друг Сакс. Кстати, дайте мне на всякий случай его координаты — телефон, место работы и жительства.
После того как Холл выложил Беку все данные на Сэвилла Сакса, они распрощались и больше не встречались.
* * *
На другой день Тед Холл встретился со своим другом Сэви и рассказал ему о состоявшемся разговоре с военным обозревателем Сергеем Курнаковым. Они обсудили сложную проблему передачи информации из Лос-Аламоса, потом вдруг Холл заявил, что Сэви должен все же связаться с более влиятельным человеком из консульства, чем журналист из газеты «Русское слово». Снабдив Сакса новой подборкой материалов по атомной бомбе для весомости его беседы с другим советским представителем, Холл в тот же день направил его в генеральное консульство СССР.
Дежурный этого дипломатического учреждения связал Сакса с Яцковым, после чего они уединились в приемной консульства. И пока американец рассказывал о себе, разведчика больше всего беспокоили мотивы, побудившие двух неустойчивых еще по характеру молодых людей обратиться в генконсульство к агенту Беку. Для Яцкова, несмотря на то, что он уже знал многое из их биографических данных, оба представляли серьезную дилемму: кто они на самом деле — как проверить их, вдруг это случайные люди с улицы, которых могли использовать американские спецслужбы в качестве подставы для советской разведки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
