дорогие! Несчастье грозит нам, большое несчастье перед нами…» Прочитав первые строчки письма, Матрена не сомневалась – она никогда не увидит больше отца в живых. Отец писал, что Россия гибнет, что лик Богоматери потемнел, что душа ее возмущена свершившимся во мраке ночи… Что наступит скоро тишина, но она долго не продлится… Гнев изольется на землю, и гнев этот будет ужасен, и никто не спасется, никто не убежит… Польются слезы и кровь…
«…во мраке этих страданий, я ничего не могу увидеть. Скоро пробьет мой час. Знайте, я не страшусь, но горько расставание с вами. Одному Богу известен путь ваших страданий. Бесчисленное множество людей скоро погибнет, явятся новые мученики, земля содрогнется, голод и мор будут косить людей. Явятся великие знамения.
Молитесь о своем спасении. Милостью Господа нашего и милостью заступников наших утешитесь» (63)
Прочитав письмо, Матрена позвала младшую сестру, и они еще раз вместе прочитали письмо отца.
Потом долго, окаменев, девушки сидели на диване. Наконец Варя робко прошептала: «Мара, мы должны сообщить маме».
Беспокойная суббота
Памятную субботу 17 декабря двое друзей, Маленький Феликс и великий князь Дмитрий, провели по вине ненавистного мужика беспокойно…
Причина беспокойства крылась в том, что стольный град, с утра гудевший новостями и сплетнями, определенно знал уже, что Распутин убит, и называл имена убийц, то есть их собственные имена.
Оттого день субботний был полон хлопот и забот для Маленького Феликса. Он не только прибирал кровавые следы ночного безобразия у себя во дворце, организовывал анонимный телефонный звонок в полицейское управление.
Пришлось нанести несколько визитов.
Еще до наступления полудня он посетил начальника Степана Власюка, генерала Григорьева, и долго с ним говорил.
Потом отметился у градоначальника Балка.
Побывал у дорогого дяди своего, Михаила Родзянко.
Встретился с министром юстиции Макаровым.
Потом снова вернулся в свой дворец, еще раз начисто прибрал с верным Иваном двор и лестницу.
Выяснилось, что во дворце уже побывали две группы следователей и расспрашивали слуг. Все это ставило под срыв весь дальнейший план затеянного компанией дворцового переворота.
Сейчас на часах около пяти вечера.
Убийцы заседают во дворце великого князя Дмитрия Павловича, пьют чашку за чашкой крепкий кофе, рюмку за рюмкой крепкий коньяк и с нетерпением поглядывают в окно, в синеватый провал вечерних сумерек. Они ждут Пуришкевича. За ним на Варшавский вокзал недавно отправили Сухотина.
Отчего они идут на такой риск, встречаясь на следующий же день после убийства с тем, кого весь Петербург называет третьим сообщником и главным погубителем Распутина?
А как же им, позвольте спросить, не рисковать?
О выстрелах в юсуповском дворце уже известно в Царском Селе, и по следам совершившегося преступления уже запущены две группы следователей. Одна – по приказу министра внутренних дел, Протопопова, другая – по распоряжению министра юстиции Макарова.
У министра юстиции Маленький «почти член императорской фамилии» уже побывал и подробно познакомил главного блюстителя российской законности со своей сказкой про убитую собаку…
Министр заверил Маленького, что верит каждому его слову, но Феликсу было ясно, что из Царского Села на покладистого министра будут напирать и давить.
Стало быть, впереди возможны обыски и допросы, а потому необходимо договориться, что отвечать. И если министр юстиции дал понять определенно, что не собирается наседать и удовольствуется любым мало-мальски правдоподобным объяснением, то от группы Протопопова (64), который действует по приказу государыни, так и жди сюрпризов!
И оттого Маленький стратег занимается сейчас уголовной фортификацией, то есть строит оборонительные заслоны из оправданий, уверток и версий. Всего таких оборонительных версий две.
С первой мы сейчас познакомимся. Дверь кабинета открывается и на пороге появляется думский болтун. Пуришкевича сразу же приглашают принять участие в сочинении письма Феликса Юсупова к императрице Александре Федоровне.
«Ваше Императорское Величество, спешу исполнить Ваше приказание, и сообщить вам все то, что произошло у меня вчера вечером, дабы пролить свет на то ужасное обвинение, которое на меня возложено…»
Заканчивалось письмо так: «Я не нахожу слов, Ваше Величество, чтобы сказать вам, как я потрясен всем случившимся, и до какой степени мне кажутся дикими те обвинения, которые на меня возводятся. Остаюсь неизменно преданным Вашему Величеству, Феликс»
Середина письма представляла сжатое изложение версии ночных событий, изобретенной Маленьким Феликсом при первых проблесках субботнего рассвета. Юсупов уже ознакомил подробно министра юстиции Макарова и прокурора следственной палаты Завадского с плодами своего предрассветного вдохновения.
Вот о чем поведал Маленький преступник этим двум достойным господам примерно в первом часу дня.
…дело было в кабинете министра юстиции. Присутствующий в кабинете секретарь бойко фиксировал «показания» сиятельного Феликса:
«Великий князь Дмитрий Павлович предложил мне устроить вечеринку по случаю новоселья. Решено было пригласить на нее Владимира Митрофановича Пуришкевича и нескольких офицеров и дам из общества… По вполне понятным причинам я не хочу называть фамилии офицеров и дам, это может повредить им и возбудить ложные слухи. Собравшиеся пили чай, танцевали. Около двенадцати тридцати позвонил откуда-то Распутин и приглашал ехать к цыганам, на что последовали шутки и остроты со стороны гостей. На мой вопрос, откуда он говорит, Распутин не хотел сказать, но по телефону слышны были голоса, шум и женский визг. Около двух тридцати ночи две дамы пожелали ехать домой, и с ними уехал великий князь Дмитрий Павлович. Когда они вышли, я услышал выстрелы во дворе. Я вышел во двор и увидел убитую собаку, лежащую у решетки. Впоследствии Его Императорское Высочество сообщил, что собаку убил именно он. После этого я позвал с улицы городового, которому сказал: «Если будут спрашивать о выстрелах, скажи, что собаку убил мой приятель. Что касается показаний городового, будто Пуришкевич сказал ему в моем кабинете, что убит Распутин, то Пуришкевич был пьян и не помнил, что говорит. Я у Распутина ни днем, ни вечером 16-го не был, что могут подтвердить и гости, и прислуга. Какие-то люди глубоко обдумали план убийства и связали его со мной и вечером, происходившем в моем доме».
Значит, все-таки убитая собака!
Как мы видим, «принятие на себя всей полноты ответственности» Пуришкевичем на этом этапе защиты, сегодня, 17 декабря 1916 года, признается не годным.
Почему? Казалось бы, чего проще? Пуришкевич признается в убийстве, и обвинение с Дмитрия снято.
Но нет!
Не годится «признание Пуришкевича».
Дмитрий все равно оказывается пусть не в убийцах, но уж совершенно точно в соучастниках, ведь именно его автомобиль видели у места убийства в самый разгар стрельбы. А у Юсупова и его царственного подопечного конечная цель
