Читаем без скачивания Мобберы - Александр Рыжов

– Где она теперь?

– Она хранилась в запасниках Капитолийского музея, но в годы Второй мировой была утеряна. К нашему счастью, профессор располагает точно такой же веткой, сделанной по образу и подобию утраченной, и согласен дать нам ею попользоваться, если мы возьмём его с собой.

– Куда ж мы денемся… кхм!

Профессор помог им и в другом деле. Узнав про мраморную пяту, он предположил, что она находится в переулке слева от площади дель Колледжо Романо, и сам отвёз Семёнова, Риту, Хрофта, Джима и Дмитрия Владимировича в этот переулок на своём не по-профессорски шикарном «Лексусе».

Обутая в сандалию мраморная пята стояла на постаменте, поражая своими размерами и несоответствием окружавшему её городскому пейзажу.

– Профессор говорит, что этот переулок так и называется: «Улица мраморной ступни». Никто не помнит, когда и почему она тут оказалась. Полагают, что это часть циклопической статуи.

Семёнов держал в руке железную ветку. Джим, как наиболее компетентный в вопросах масонства, разъяснил суть этого символа:

– Однажды подмастерья позарились на привилегии вышестоящих сословий, заперли Хирама в храме и потребовали сообщить им сведения, дающие допуск к касте мастеров. Хирам отверг их поползновения и был убит. Тело Хирама подмастерья похоронили на холме, а через семь дней Соломон, встревоженный исчезновением своего строителя, приказал девяти мастерам отправиться на его поиски. Над захоронением Хирама сиял свет, поэтому мастерам удалось найти его, и они, прежде чем вернуться с рапортом к Соломону, отметили холм веткой акации. Так акация в масонской среде стала почитаемой.

Семёнов двоекратно обошёл постамент со ступнёй и впал в задумчивость.

– Открывашка есть, а что открывать – непонятно.

Постамент представлял собой сложенный из камней куб. Джим провёл по нему рукой:

– Здесь что-то процарапано!

На одном из камней, на высоте человеческого роста, виднелись четыре буквицы, Джим принялся изучать их, то отодвигая, то придвигая к глазам очки.

– Какой-нибудь турист-куплетист нацарапал, – сказал Хрофт пессимистично. – «Здесь был Вася» или в этом роде.

– Нет, тут совсем коротко и бессвязно. «S… P… Q… R…»

Профессор-итальянец явил окружающим некую пантомиму, сопровождавшуюся броской мимикой, и заговорил с Дмитрием Владимировичем.

– Синьор Тотти просит нас не придавать значения этим буквам. Перед нами сокращение от слов «Senatus Populus Que Romanus» – «Народный Сенат, что в Риме». Такие буквы можно увидеть на многих римских памятниках и даже на тротуаре. Это идёт со времён Республики.

– Значит, буквам уже много веков… – Семёнов нашёл у себя в пиджаке пилку для ногтей, стал пробовать ею на прочность меченый камень. – Синьор Тотти не осудит нас за вандализм?

– По-моему, осматривать надо не постамент, а саму ступню, – заявил Дмитрий Владимирович. – Сказано: «Вскрой мраморную пяту».

– Терпение, Дима, терпение!

Семёнов подцепил пилкой камень и выковырнул его из постамента. Камень оказался половинчатым – отвалился только плоский овал, за которым обнаружилась шлифованная поверхность с отверстием посередине.

– Мы у цели! – негромко произнёс майор, и все сгрудились возле него.

Он взял железную ветку за цветок и втолкнул концом стебля в отверстие. Стебель встретил сопротивление, что-то мешало ему войти глубже. Семёнов надавил на ветку, послышалось пощёлкивание, и носок мраморной ступни вдруг начал подниматься, будто невидимый Геркулес намеревался раздавить пришлых своей тяжеловесной сандалией. Все, не исключая Семёнова и профессора Тотти, попятились от постамента, опасаясь, что он с минуты на минуту разрушится.

– Сейчас приедут полицаи и нам накостыляют, – сказал Хрофт, который в этот день был отчего-то настроен беспросветно.

Полицейские не приехали. Переулок был немноголюден, редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на метаморфозы, происходившие с постаментом и привычной для филистерского глаза мраморной ножищей. Один лишь паренёк в надвинутой на нос кепке, проезжавший мимо на скейтборде, приостановился на углу и, полуобернувшись, стал смотреть, что будет.

Ступня встала почти вертикально и держалась только на пятке. Семёнов прикинул высоту до верхнего края постамента.

– Подсадите меня.

Тут вперёд вышел Хрофт. На нём была летняя безрукавка и белые шаровары, в которые он облачился после приключений в помпейском подземелье.

– Полезу я, – сказал он так категорично, что никто не стал спорить.

Хрофт скинул безрукавку, шаровары оставил. Дмитрий Владимирович подпихнул его руками, Хрофт взобрался на постамент и встал там с видом новозеландца Хиллари, покорившего Джомолунгму.

– Есть что-нибудь? – спросил снизу Семёнов.

– Счас поглядим.

Хрофт бросил взгляд на стоявшую торчком ступню – не навернётся ли? – и наклонился. Он походил на идолопоклонника в капище, отдающего почести своему божеству.

– Ну и?… – поторопил его Джим.

– Не нукай, я тебе не савраска. – Хрофт повозился под ступнёй, где, вероятно, имелось какое-то углубление, и, торжествуя, выпрямился. В руках он держал костяную коробочку величиной с полбуханки «Дарницкого».

– Это всё? – поинтересовался Джим.

– Всё.

– С сокровищами у масонов была напряжёнка…

Риту параметры коробочки тоже смутили. Она, конечно, не ожидала найти сто бочонков с дублонами, но масоны повели себя как-то чересчур сквалыжно. Могли бы и на две коробочки разориться.

– Если там бриллианты, – промолвил Семёнов, – да ещё в оправе… кхм!.. представляете, сколько это стоит?

От слов отца Рите стало легче. Он, как всегда, зрит в корень. Размер коробочки – ещё не показатель. Масоны, Волконская, Веневитинов, Пушкин, Воронцова не стали бы разводить такую катавасию из-за какой-нибудь муры. Что же в ней, в коробочке, которую, точно венецианскую вазу, бережно держит в руках Хрофт?

Труп истлел!

Сойдя с постамента на грешную землю, Хрофт протянул коробочку Рите:

– Замка нет. Открывай.

У Риты на мгновение зашлось сердце. Сейчас она узнает наконец тайну, которую пронесли через века розенкрейцеры и Зинаида Волконская, Веневитинов и Пушкин… Что там?

Она открыла коробочку. В ней лежал наполовину развернувшийся кожаный свиток.

Рита достала его и держала в руке, как вымпел.

– А бриллианты?…

– Пазволте! – неожиданно на ломаном русском произнёс профессор Тотти и взял у Риты свиток.

Он развернул свиток, с которого посыпались кусочки отставшей кожи. Посмотрел, похмыкал и начал вить бечеву длиннейшей речи. Дмитрий Владимирович эту бечеву немедленно подхватил.

– Время – вот кто самый отъявленный вандал. Аларих со своими вестготами, разграбившими Рим, – просто душка по сравнению с веками, которые уничтожают всё без разбора… Здесь был латинский текст, – профессор изучал написанное на свитке, как энтомолог изучает колонию открытых им жужелиц. – И текст редкостный. Правильнее выразиться, единичный.

– Что же там? – Рита была вне себя от нетерпения. – Если ещё одна инструкция по поиску клада, то я не выдержу…

– Путь кладоискателя тернист, – урезонил её синьор Тотти устами Суханова. – Но я могу вас успокоить: мы нашли то, что искали.

– Мы искали сокровища!

– С позиции масонов то, что я держу сейчас в руках, куда ценнее любого сокровища. Вы читаете по-латыни? Начальные слова можно разобрать.

– «Труп истлел»… Что это значит?

– Вы слышали легенду о гибели Хирама? У неё есть продолжение. Найдя захоронение убитого подмастерьями Хирама, мастера вернулись к Соломону и сообщили ему об этом. Соломон приказал принести тело своего строителя в храм. Но когда мастера откопали труп, оказалось, что он истлел. Они снова вернулись к повелителю и сказали ему: «Труп истлел!» Это восклицание стало паролем номер один для всех масонских мастеров. Его наличие на нашем свитке означает что-то очень и очень важное. Дальше разобрать нелегко, но я осмелюсь сделать вывод, что перед нами список паролей для всех действовавших на тот период масонских лож. Не только римских, но и всех, что существовали в мире, понимаете?

– И какая в нём ценность?

– Человек, владевший этими паролями, автоматически приобретал власть над ложами, все их члены обязаны были повиноваться ему. Учитывая, что мы говорим о первом веке нашей эры, то были, скорее, прамасонские ложи, но их и тогда уже было достаточно для того, чтобы, вместе взятые, они представляли собой силу, способную нанести сокрушительный удар.

– Удар по кому?

– По тому, на кого укажет человек, владеющий паролями. Теперь понимаете?

– Выходит… кхм!.. тот, кто сумел бы раздобыть этот свиток, имел право натравить всех масонов мира, на кого ему вздумается? – спросил майор Семёнов.

– В общих чертах так.

– Но составителей свитка и княгиню Волконскую разделяют восемнадцать столетий! Прамасонские, как вы говорите, ложи отжили своё…