думаю, мне это понравится! Приходите за мной в семь, ладно?
Но потом вошел невысокий довольно развязный молодой человек с явно вставными зубами. Бэзил слышал, что он помолвлен с Дженни, и часто видел, как он сидит у бара, бросая на нее полные любви взгляды и выпивая бессчетное количество стаканов виски с содовой.
— Пойдем сегодня на ужин, Дженни? — спросил он. — Я закажу для тебя место в «Тиволи»[42], если хочешь.
— Боюсь, сегодня вечером у меня не получится, Том, — ответила она, вспыхнув. — У меня другие планы.
— Что еще за планы?
— Один друг пообещал сводить меня в театр.
— Это еще кто? — удивился мужчина, приняв угрожающий вид.
— А это уже мое дело, правда? — ответила Дженни.
— Что ж, если ты мне не скажешь, то я ухожу.
— Я тебя не задерживаю.
— Только подай мне стаканчик шотландского виски с содовой. И побыстрее.
Мужчина говорил дерзко, желая напомнить Дженни, что она находится тут, чтобы выполнять его заказы. Бэзил побагровел и уже собрался дать наглецу гневную отповедь, намекнув, что следовало бы вести себя вежливее, но Дженни остановила его взглядом. Не говоря ни слова, она подала Тому то, что он просил, и все трое продолжали молчать.
Наконец Том осушил стакан и зажег сигарету. Он с подозрением осмотрел Бэзила и открыл было рот, чтобы сделать замечание, но, поймав его невозмутимый взгляд, передумал.
— Тогда спокойной ночи, — сказал он Дженни.
Когда он ушел, Бэзил спросил ее, почему она не порвала с ним. Это было бы лучше, чем без конца ссориться с возлюбленным.
— Мне все равно, — ответила Дженни. — Меня уже почти тошнит от его чванливости. Я пока не вышла за него замуж, и если он даже сейчас не позволяет мне делать то, что мне хочется, то пусть убирается.
Они поужинали в ресторане в Сохо, и Бэзил, будучи в прекрасном расположении духа благодаря этому маленькому приключению, забавлялся, когда видел восторг девушки. В душе он радовался, что доставил ей такое удовольствие, и его самолюбие уж точно не ущемляло внимание других посетителей, которое они обращали на красивую Дженни. Она оказалась весьма застенчива, но когда Бэзил старался развеселить ее, очень мило смеялась и краснела. Ему на ум пришла мысль, что у нее не только приятная внешность, но и прекрасный характер. Он мог бы поделиться с ней новыми идеями и взглядами на красоту жизни, которую она никогда прежде не знала. На ней была шляпа, а на нем — парадный костюм, так что они сели в заднем ряду бельэтажа концертного зала. Но даже это казалось неслыханной роскошью для Дженни, привыкшей к местам на галерке. В конце представления она повернулась к нему с сияющими глазами.
— О, мне так понравилось! — воскликнула она. — Выходить в свет с вами гораздо лучше, чем с Томом. Он всегда пытается сэкономить.
Они доехали на наемном экипаже до «Голден краун», где Дженни снимала комнату вместе с другой официанткой.
— Вы согласитесь сходить со мной куда-нибудь еще раз? — поинтересовался Бэзил.
— С удовольствием. Вы так сильно отличаетесь от других мужчин, которые приходят в бар. Вы джентльмен и относитесь ко мне так, словно я леди. Вот почему вы мне сразу понравились: вы не вели себя так, словно я комок грязи, вы всегда называли меня «мисс Буш».
— Мне гораздо больше нравится называть тебя «Дженни» и на ты.
— Что ж, так тоже можно, — ответила она, улыбнувшись и покраснев. — Все эти парни, которые торчат в баре, думают, будто могут делать со мной что угодно. Вы никогда не пытались поцеловать меня, как они.
— Но не потому, что мне этого не хотелось, — со смехом ответил Бэзил.
Она не ответила, лишь с улыбкой посмотрела на него, и в ее глазах светилась нежность. Он был бы глупцом, если бы не увидел в этом предложения приступить к решительным действиям. Он обвил руку вокруг ее талии и прикоснулся к губам, но изумился открытой покорности, с которой она приняла его объятия. Мимолетное напряжение вылилось в поцелуй столь страстный, что Бэзил ощутил дрожь в руках и ногах. Экипаж остановился у паба «Голден краун», и он помог Дженни выйти.
— Спокойной ночи.
На следующий день, когда он пришел в заведение, Дженни залилась ярким румянцем, но встретила его, как близкого человека, что в его мире, полном одиночества, было очень приятно. Ему доставляло исключительное удовлетворение сознавать, что кто-то наконец им заинтересовался. Свобода просто прекрасна, но иногда выпадают моменты, когда человек начинает ждать, чтобы в его жизни появился кто-то, кого его появление и уход, здравие и болезнь не оставили бы равнодушным.
— Посиди еще, — попросила Дженни. — Я хочу кое-что тебе рассказать.
Он подождал, пока бар не опустеет.
— Я разорвала помолвку с Томом, — объявила она позже. — Вчера вечером он ждал на другой стороне улицы и видел, как мы вышли из паба вместе. Сегодня утром он пришел и набросился на меня. Я сказала, что если ему что-то не нравится, — скатертью дорога. А потом он стал говорить гадости, и я дала ему понять, что больше не хочу иметь с ним ничего общего.
Какое-то время Бэзил молча смотрел на нее.
— Но разве он тебе не нравится, Дженни?
— Нет. Видеть его не могу. Раньше он был мне симпатичен, вполне. Но теперь все иначе. Я рада, что избавилась от него.
Бэзил не мог не понимать, что именно по его милости она разорвала помолвку. Он ощутил непривычное волнение человека, получившего власть, и его сердце забилось с ликованием и гордостью, но в то же время он опасался, что может навредить Дженни.
— Мне очень жаль, — пробормотал он. — Боюсь, я доставил тебе неприятности.
— Ты ведь не перестанешь сюда приходить из-за этого? — спросила она, с беспокойством вглядываясь в его лицо.
Сначала ему подумалось, что лучше всего для них будет расстаться прямо сейчас, но не мог допустить, чтобы по его вине омрачился этот прекрасный взгляд, и когда увидел слезы в ее глазах, тут же отказался от этой мысли.
— Нет, конечно, нет. Если тебе нравится меня видеть, я буду только рад приходить.
— Пообещай, что будешь приходить каждый день.
— Я буду приходить так часто, как только смогу.
— Нет, это не дело. Ты должен приходить каждый день.
— Ладно, договорились.
Его тронула пылкость Дженни, вероятно, он был просто глупцом, раз не замечал, как много значит для нее. И несмотря на собственную склонность к самоанализу, он никогда не спрашивал себя, что чувствует к ней сам. Бэзил хотел оказать на нее хорошее влияние и клялся, что никогда
