— Надо было увести тебя силой.
— Чтобы я пропустила самое веселье? Так бы я тебе и позволила…
Сокол помог ей подняться и забрал суму. От пережитого Настю малость штормило, адреналин все еще гулял в крови. Финист подхватил за шкирку толстячка и, не особо заботясь о его благополучии, потащил по коридору. Настя поплелась следом. В бильярдной было холодно: в ожидании подкрепления Сокол открыл окно. На полу ровненьким рядком аки шпалы лежали связанные магической цепью нарушители. Рядышком, на одном из диванов у стены, сложив ручки на колени как послушные малыши-детсадовцы, сидели игроки со второго стола. Двое с сумкой все еще томились за решеткой. Настя пригляделась к ним. Порванные костюмчики — ее ножи так и остались торчать в стене — были дешевые, часики поддельные, обувь явно с рынка. Совсем мальчишки, лет по двадцать пять. И зачем во все это ввязались? Ее незадачливый ухажер извивался на полу и сыпал какими-то именами, его друзья вторили следом, но без должного энтузиазма и слишком тихо, чтобы разобрать что-то конкретное.
Сокол положил хозяина заведения рядышком со всеми и даже не стал тратить на него магию. В этот момент в открытое окно влетела стайка воробьев, возглавляемая грачом.
— А вот и твои боевые воробушки, прям отряд быстрого реагирования, — мрачно усмехнулась Настя. — Что, против ветра летели?
Птицы ударились об пол, и одна за другой обернулись статными молодцами. Последним перевоплотился грач. Это был высокий коренастый мужчина. Длинные черные волосы он убирал в косы, связывая их между собой, а если было лень возиться, то в пучок. Еще он носил бороду, голливудскую, густую, но аккуратную, которой, — как он считал втайне, а на самом деле нет, — очень гордился. Он откликался на кличку Грач, в отделе значился заместителем Сокола и по сути был его правой рукой и другом. Он осмотрел помещение цепким взглядом черных глаз и остановил свой взор на Насте.
— Привет, Гриш, — поздоровалась она, понимая, что он не хочет ошибиться.
— Анастасия Никитична, не опознал вас под вашей маскировкой, сгораю от стыда, — заулыбался он ей. — Так мы же знали, что вы здесь, а значит, все под контролем, вот и не торопились.
Настя засмеялась, чувствуя, как ее понемногу отпускает. Вроде бы истерики не предвиделось.
— Не льсти мне, — покачала головой она, — это вас не спасет, лишь ускорит расправу.
— Зато перед смертью буду знать, что успел сделать вам комплимент. Что вы так редко заходите, без вас в отделе ничто не скрашивает наши трудовые будни.
— Я вам раскрашу будни! — рявкнул Сокол.
— Ой, Сокол, а ты, я смотрю, сильно изменился за лето, — не удержался от колкости Григорий.
Сокол со свистом втянул воздух и содрал с шеи кулон на шнурке, отвечающий за личину. Тот, кто пытался зазывать Настю к своему столу, сдавленно ойкнул и перестал перечислять имена своих покровителей.
— Значит так, — рявкнул Финист, обращаясь к повязанным и доставая из кармана джинс удостоверение. — Отдел магического правопорядка. Начальник отдела Соколов Федор Яковлевич.
Он подошел к клетке и щелкнул по одному из прутьев пальцем, и прутья испарились, на полу вновь лежал гребень, который Сокол убрал в карман. Подоспевшие воробушки увели парней от стенки, а сумку Финист положил на пол перед сидящими на диванчике.
— Будете понятыми, — сказал он.
Те согласно закивали. Пережитый страх отступал, перерастая в интерес. Сокол присел на корточки и расстегнул молнию.
— Что и требовалось доказать, — пробормотал он без всякой радости, уперевшись взглядом в проложенные бумагой ровные ряды стеблей с большими зелеными листьями и белыми цветами. — Понятые, все всё видят?
Юноши закивали с удвоенным рвением.
— Гриш, составь протокол. И мальца привлеки, пусть учится, ¬— он кивнул на юнца лет двадцати, свое последнее приобретение.
Безусый мальчишка старался держаться гордо и всепонимающе, но малость дикий взгляд выдавал полную дезориентацию. Он то ли с ужасом, то ли еще как смотрел на Настю. Она с трудом подавила желание потрепать его по пшеничным волосам. Вместо этого подошла к стене и легко, словно та была не из кирпича, а из масла, вынула свои ножи, любовно погладила их по лезвиям, ища в них поддержку. Металл для них добыл ее старший сын, выковал их — средний, заговорил — младший. Все ее ножи служили ей верой и правдой и слушались только ее. В ответ она холила и лелеяла их и старалась не поить кровью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А это что? — вдруг спросил Сокол.
Он сунул руку в сумку и вытащил на свет божий несколько маленьких красных яблочек.
— А вот и подарочек нашему отделу к Новому году… Что ж, не зря лопатка чесалась, — вздохнул он, вернул яблочки в сумку, встал и отошел к связанным.
— Загорецкий Александр Демидович, — обратился он к мопсообразному хозяину. —Вы обвиняетесь в несанкционированном хранении и использовании артефакта четвертого уровня, а также в покушении на причинение тяжкого вреда здоровью. И нам еще предстоит разобраться с тем фактом, что у вас тут был перевалочный пункт, и даже не говорите мне, что вы об этом не знали.
— Теперь ты, — Сокол сделал пару шагов, остановился над ненавистным ему мужчиной, шумно вздохнул через нос и поинтересовался, — у тебя к нашему отделу претензии есть?
Мужчина поспешно затряс головой.
— Документы проверь, данные перепиши и отпусти, — резюмировал Сокол, обращаясь к своему заместителю, и снова глянул вниз. — Еще раз мне попадешься, буду разговаривать по-другому, если вообще буду.
— А что он сделал-то? — спросил Грач.
— Неуважительно обошелся с Настей, — прорычал Сокол.
— Оу, — с соболезнующей интонацией протянул Григорий.
— Все, работайте. Сейчас Настю до машины провожу и вернусь.
Настя как раз закончила паковать ножи в чехол. Она помахала воробьям и Григорию и направилась за мужем.
— Ты точно в порядке? — спросил он по дороге.
Она пожала плечами.
— Напугалась немного, а так все хорошо.
— А я ведь правда просто сыграть с тобой хотел, — виновато вздохнул Финист. — Совсем ведь вместе не бываем, и я уже не помню, когда мы в последний раз куда-то выбирались… А теперь еще это…
— Молодильные яблоки?
— Да, и неизвестно, сколько сил уйдет на поиск поставщика. Такое в подвале не вырастишь… Придется подавать запрос на Буян, пусть присылают разрешение на использование сыворотки правды… До дома точно сама доедешь?
— Как всегда.
— Ты мне сегодня очень помогла.
Они остановились возле машины, Настя улыбнулась ему и легко поцеловала в губы, приподнявшись на носки. Впрочем, Соколу все равно пришлось наклониться.
— За мной желание, — напомнила она, подмигнув ему. — А партию надо будет переиграть. Я все еще мечтаю о твоих бифштексах. А если станет совсем невмоготу, вспоминай, как я смотрелась за столом… и на столе…
— Как будто я могу хотя бы на минуту перестать думать об этом, — закатил глаза Финист, а потом широко улыбнулся ей.
Кожа возле его глаз собралась в так хорошо знакомые ей морщинки-лучики, и Настя испытала невероятный прилив нежности. Хотелось затянуть его в машину, увезти домой и никуда больше не отпускать. Оба понимали, что это нереально. Финист открыл дверь и помог ей сесть внутрь.
— Будь осторожнее, — попросил он, — я напишу, как освобожусь.
— Я люблю тебя.
Сокол поймал ее ладонь своей, переплел их пальцы, замер на несколько секунд.
— И я тебя, — ответил он и отстранился.
Оставшейся без его тепла ладони сразу стало холодно. Финист закрыл дверь и пошел обратно. А она смотрела ему вслед, пока он не скрылся в дверях клуба. Потом вздохнула, завела машину, врубила музыку и вывернула на дорогу.
Что ж, зато у нее будет время хорошенько поразмыслить над тем, что она хочет пожелать. И еще нужно все-таки заехать в магазин за продуктами. И приготовить Финисту ужин. Он ведь будет голоден, когда вернется. И не важно, в котором часу ночи это произойдет. Главное, что он влетит в открытое окно и улыбнется ей. Главное, что он всегда возвращается. Точно так же, как она всегда возвращается к нему.
