Читаем без скачивания Охотники за головами (Headhunters) - Джон Кинг

— Твоя тетя была хорошая женщина, — сказал дядя Кен, стоя рядом с Манго.

— Да, была, Кен. Была.

— Какое несчастье, что твоя мать не смогла пойти с нами в церковь.

— Я знаю. Она расстроена. Это было для нее тяжелым ударом.

Кен поднес свою пивную кружку ко рту и сделал три больших глотка биттера «Чизвик». Это сравнительно дорогой напиток, но Джимми оказался более чем щедр. Парень определенно, преуспел в этой жизни и был не прочь поделиться своим богатством с окружающими. Дядя Кен улыбнулся Манго и похлопал племянника по плечу своей огромной ручищей.

— Ты хороший парень, Джимми. Подошла тетя Стелла.

— Я только что виделась с твоей мамой, Джимми, она уйдет через минуту. Я ей дала кое-что от головной боли. Она чувствует себя виноватой за то, что не появилась на похоронах, но я сказала ей, что не стоит переживать об этом. Это всего лишь церемония. Мы же семья.

Манго улыбнулся.

— Невозможно состязаться со своей семьей, — сказал Кен, обвив рукой Манго за шею. — Семейные ценности, Джимми. Следи за собой, и тогда не собьешься с пути истинного. Вот она, проблема страны. Слишком много эгоистичных ублюдков, которые думают только о себе.

Манго кивнул. Его дядя был прав. Он прикончил свой колбасный рулет и наклонился, чтобы взять пару сэндвичей с яйцом. Стелла положила голову Кену на плечо. Манго улыбнулся Кену и Стелле и сказал, что пойдет на улицу подышать свежим воздухом. Кен спросил, в порядке ли он, потому что Манго был очень тих, ты в порядке, сынок, вот только Кен приходился Джимми дядей, и он ему не сынок. С ним все хорошо. Просто грустно. Это вполне естественно. Манго вышел на улицу и сел, прислонившись спиной к стене, у двери, под наполовину отворенным окном. Кто-то включил компакт-диск. Ирен всегда говорила, что хочет, чтобы после ее похорон включили музыку. Что не хочет, чтобы люди грустили.

— Ирен любила Джона Ли Хукера. Надо поставить какие-нибудь его песни вместо этой дряни. Она по его музыке с ума сходила. Она всегда не выносила Элвиса, знаешь?

— Вот это странно. Я думал, что все любят Элвиса.

— Только не Ирен. Больше всего она любила Джона Ли Хукера. А еще Сонни Терри и Брауни МакГи. Мадди Уотерс и Блайнд Лемон Джефферсон. Она любила блюз.

— Ей что, вообще не нравился Элвис? А что насчет Джина Винсента и Джерри Ли Льюиса?

— Нет. Никто из них ей не нравился. Она говорила, что это все уничтожило английскую народную музыку. Она отправилась бы в ирландский паб, если бы ей приспичило послушать народную музыку, но она предпочитала блюз.

— И почему ты думаешь, что ей не нравился Элвис? Когда мы были маленькими, мы все любили Элвиса.

— Он был недостаточно черным.

— Элвис вообще не был черным. Он был белым парнем. Водитель грузовика, который любил свою мать и решил удивить ее, записав песню.

— Я знаю, что Элвис не был черным, я говорю про его голос. Он пел как черный, но его лицо было белым. Вот поэтому он никогда и не нравился Ирен.

— Но если он пел как черный, то почему она его не слушала?

— Потому что он был недостаточно черным. Он копировал оригинальные голоса, а Ирен это не нравилось. Она считала, что это неправильно, что никто не будет слушать черную музыку, если ее будет исполнять белый парень.

— Всем нравился Элвис.

— Ирен не нравился.

— Тогда всем, кроме Ирен.

— Еще он не нравился Питу. Он ненавидел Элвиса.

— Я этого не помню. Правда что ли?

— Все дети его возраста ненавидели Элвиса. Те, которые любили панк, ненавидели Элвиса, и Rolling Stones, и Beatles.

— Я понимаю насчет Rolling Stones и Beatles, но Элвис? Как они могли ненавидеть мертвого человека?

— Он тогда еще не был мертв, так ведь? В любом случае, он умер не сразу. Говорили, что он стал жирным и старым и что у него с деньгами так же плохо, как и с внешним видом.

— Вот ужас-то. Мне нравился Элвис. Фактически, он мне по-прежнему нравится. Я прослушал этот сборник «Двадцатка лучших», который купил вчера ночью на Рождество. Ты знаешь, я себе его никогда не представлял жирным или старым. Всегда вижу его этаким заводным парнем. Мальчишкой за рулем пикапа, которого интересуют только его собственные дела, едет и жует сэндвичи с джемом и арахисовым маслом.

— Не думаю, что им было дело, когда он умер?

— Кому было дело?

— Панкам.

— Но они умерли, не так ли?

— Думаю, что да, или, по крайней мере, вот эти, с головами в ирокезах, но я имею в виду, что панки, или, на худой конец, некоторые из них вряд ли бы заморочились насчет смерти Элвиса, если бы он умер в то время, но потом он все-таки умер, и я полагаю, они про него забыли. Теперь все, что ты видишь, так это фотографии Элвиса в молодые годы. Это как с Мэрилин Монро. Стоит только им умереть, тебе хочется вспоминать только их лучшие годы, не правда ли? Никто не собирается башлять бабло за фотографию Элвиса с огромным пивным брюхом и отвисшими боками. Ты можешь пойти в «Джордж», если это то, чего тебе хочется.

— А почему ты тогда думаешь, что Ирен так сильно нравился блюз? Мне всегда казалось, что это слишком медленная музыка.

— Может, это было у нее в крови. Я не знаю. На вкус и цвет, знаешь ли… Такова человеческая природа. Когда я об этом думаю, то мне кажется, что для нынешнего момента такая музыка была бы слишком печальной.

Манго слушал этот разговор. Он чувствовал запах сигаретного дыма и слышал известную мелодию, которую не мог опознать. Голоса затихли, и он поймал себя на том, что слушает песню. Когда песня закончилась, наступило временное затишье, а затем голоса людей заполнили повисшую паузу. Музыка заиграла снова, на этот раз тихо и почтительно. Грустная музыка, от которой все словно притихли. Ирей говорила своей семье, что когда она умрет, им следует устроить вечеринку и напиться. Именно это все и собирались сделать.

— Я помню времена, когда мы были маленькими. Когда бомбили школу, Ирен испугалась и начала плакать. Она была единственной, кто плакал, и тогда мы все, остальные, стали над ней подтрунивать. Ей нравились уроки в школе. Особенно география и рисование.

Голоса вернулись.

— Жалко, что ее закрыли, правда?

— Нет, ее не закрыли, школу потом отремонтирован!. Учителям не пришлось долго упрашивать, чтобы мы вернулись в свои классы. Они были самоотверженными.

— Школу закрыли в прошлом году и перевели учеников в другие школы. Это для того, чтобы сократить расходы.

— Ты помнишь, как Ирен и Тед поженились? Я никогда не забуду тот день. К концу приема, она так напилась, что ему пришлось отнести ее в такси, а потом, соответственно, еще и дотащить до двери дома. Между прочим, Ирен любила выпить. Она жила на полную катушку, правда? Всегда смеялась и радовалась жизни. Никогда не огорчалась слишком сильно.

— Соль земли была Ирен. Хорошо сохранилась, хотя шестьдесят девять — это еще не старость.

— По крайней мере, она прожила так долго. Некоторые и до таких лет не доживают, знаешь ли. Думаю, ей хорошо там, куда она ушла. Она была верующей. Кстати, сюда идет Тед.

— Вы двое в порядке?

— В порядке, Тед, нормально. А ты сам?

— Держусь.

Повисла тишина, и Манго замер, откинув голову, напряженно прислушиваясь к тому, что говорилось в доме.

— Бедная старушка Ирен. Она была лучшей женщиной из тех, которые когда-либо ходили по этой земле. У нас было столько всего хорошего, много всего такого, о чем можно вспоминать с улыбкой. У меня осталось много воспоминаний и прочего, по Бог знает, что я буду делать теперь без нее. Не могу поверить, что она умерла. Этот как будто бы человек прожил с тобой всю твою жизнь, а теперь бросил тебя. И ничего ты с этим не можешь сделать. Мне будет очень се не хватать.

Снова повисла тишина, и Манго почувствовал себя неловко. Ему хотелось отодвинуться от окна, но он не мог. Это неправильно — сидеть и подслушивать разговоры других людей.

— Давай, Тед. Все в порядке. Я налью тебе еще выпить. Иди сюда, приятель.

Казалось, что кто-то сделал музыку погромче. Не очень громко, но ощутимо. Манго чувствовал, как в спине отдаются вибрации. Стены квартиры были тонкими. Как и нервные окончания в его черепе. Он попытался подумать о хорошем и позитивном. Он подумал о своей машине, о власти и славе «Ягуара». Названный в честь дикой кошки, убийца, стремительный ход и гибкая форма. В первый раз он понял эту ассоциацию. Конечно, ягуар покрыт мехом и имеет собственный разум, а его «Ягуар» — это машина без разума, созданная для того, чтобы подчиняться приказам. Ягуары — шустрые животные, он смотрел по телеку программы о дикой природе, там рассказывали про все подвиды больших кошек, которые гоняются за газелями или чем там они еще питаются.

— Дайте ей полчаса, и я ее разбужу, — сказал отец Манго. — Она пошла домой, чтобы еще поспать. Она просто в шоке. Мы все в шоке. Вот только она единственная, кто в таких случаях просто идёт и напивается.