Порус наморщил лоб:
— Уже шестой по счету скорчился и вчера вообще подох. Какая безвкусица.
С этими словами ученый развернулся, и Харидин не успел опомниться, как остался один.
XXX
Тан Порус проглядел полученные бумаги, сложил их вдвое, разорвал пополам. Он чувствовал, что начинает дрожать от ярости, и, резко пододвинув к себе телекоммуникатор, рявкнул в микрофон:
— Сантина мне из математического управления, немедленно!
Зеленые глаза Поруса метали молнии, а по ту сторону экрана улыбалось безмятежное лицо, которому психолог показал огромный кулак:
— Найдется на Эроне хоть один человек, способный разобраться в этом анализе, что вы только что мне прислали, слизняк с Бетельгейзе!
Изображение с кротким недоумением подняло брови:
— Не сваливайте все на меня, Порус. Это же ваши уравнения, не мои. Откуда вы их выкопали?
— Вас не касается, где я их взял. Это забота департамента психологии.
— Отлично! Но решать их — забота департамента математики. Ваша семерка образует такую дьявольскую головоломку, какие мне еще не встречались. К тому же вы допустили семнадцать приближений, которыми не имели права пользоваться. У нас ушло две недели, пока удалось распутать и кое-что сократить.
Порус подпрыгнул, словно от удара:
— Знаю я, что вы там насокращали! Я просмотрел выкладки. Вы берете семнадцать независимых переменных в тринадцати уравнениях, тратите два месяца на работу, наконец-то добираетесь до сути и излагаете на последней странице истину, которую в силах понять только оракул: "а" равно "а". Работа сделана. Молодцы!
— Я тут ни при чем, Порус. Ваши уравнения замкнулись сами на себе, математически получается, что они равнозначны, тут ничего не поделаешь. Сантин снисходительно улыбался с экрана. — Кстати, чего вы кипятитесь. Ведь "а" и должно быть равно "а", не так ли?
— Сгинь!
Экран погас, и психолог плотно стиснул зубы ощущая, как душа разрывается на части.
Световой сигнал на телекоммуникаторе вновь подал признаки жизни.
— Что там еще?
В ответ раздался вежливый безразличный голос секретаря:
— Посланник от правительства, сэр.
— К чертям правительство! Скажите им, что я умер!
— Это важно, сэр. Лор Харидин вернулся с Солнца и хочет вас видеть.
Порус нахмурился:
— С Солнца? Какого еще Солнца? Ах да, вспомнил! Пускай входит, но попроси его поторопиться.
— Заходи, заходи, Харидин, — говорил он немного погодя. Чувствовалось, что он рад видеть своего молодого коллегу, еще более помолодевшего и слежка похудевшего с тех пор, как шесть месяцев назад он покинул Арктур. — Ну-с, молодой человек, статью написали?
Арктурианец внимательно разглядывал свои ногти.
— Нет, сэр.
— Но почему? — ригелианский психолог подозрительно прищурился. — Только не говорите мне, что возникли сложности…
— Честно говоря, да, шеф, — с трудом выдавил Харидин. — Психологический отдел обратится непосредственно к вам после того, как вы заслушаете мой отчет. Суть дела в том, что Солнечная система отказалась вступить в Федерацию.
Тан Порус пулей выскочил из своего кресла, так что чуть было не оступился:
— Что!?
Харидин с несчастным видом кивнул и откашлялся.
— Ну и ну, клянусь Великой Темной Туманностью, — проревел ригелианин как безумный. — Ничего не скажешь, праздничный сегодня денек. Сначала мне сообщают: "а" равняется "а", потом ты заявляешь, что напортачил с реакцией А-типа, причем окончательно!
Молодой психолог вспыхнул:
— Я ничего не напортачил. Что-то не в порядке с самими солярианами. Они ненормальные. Когда я прилетел, они устроили фантастические празднества и вели себя настолько необузданно, что я решил: уж не свихнулись ли они. Я выступил с приглашением перед парламентом на их же языке. Есть у них такой простенький, называется эсперанто. Могу поклясться, мой перевод был на девяносто процентов адекватным.
— Допустим. Что дальше?
— Остального я не в силах понять, шеф. Поначалу последовала нейтральная реакция, удивившая меня, а затем…— он вздрогнул от воспоминаний, — через семь дней, всего через семь дней вся планета полностью переменила к нам отношение. Я не смог понять их психологию, я ощущал себя так, будто нахожусь в сотне миль от них. Вот копии газет того периода, в которых они протестуют против союза с "чужеродными монстрами" и отказываются подчиняться нелюдям, живущим во многих парсеках от них. И я подумал: есть ли смысл во всем этом? Но это только начало. Мне кажется, в жизни моей не было световых лет хуже. Милосердие Галактики, я все силы бросил на реакцию А-типа, пытался вычислить ее и не смог. В конце концов нам пришлось отступить. Мы испытали чисто физическую угрозу со стороны этих… землян, как они себя называют.
Тан Порус прикусил губу:
— Интересно. Отчет с тобой?
— Нет. Он у психологической группы. Все эти дни они его чуть ли не с микроскопом изучают.
— И что же они выискали?
Молодой арктурианец скривился:
— Прямо не говорят, но, мне кажется, у них создалось такое впечатление, будто ответы в отчете ошибочны.
— Ладно, поговорим об этом, когда я его прочту. А пока отправимся в зал парламента и по дороге ты мне ответишь на кое-какие вопросы.
XXX
Джоселиан Арн, военный с Альфы Центавра, потер щетинистый подбородок шестипалой рукой и взглянул из-под нависших бровей на ученых, которые сидели полукругом и с большим вниманием глядели на него. В состав психологической группы входили психологи с двух десятков планет, и выдержать их одновременные внимательные и серьезные взгляды было не таким уж легким делом.
— Нас информировали, — начал Фриан Обель, руководитель группы с Беги, родины зеленокожих людей, — что разделы отчета, касающиеся военного уровня соляриан, написаны вами.
Джоселиан Арн наклонил голову в знак молчаливого согласия.
— И вы готовы отстаивать то, что написали, несмотря на полное их неправдоподобие? Вы ведь не психолог?
— Нет! Но я солдат! — челюсти центаврианина упрямо выпятились, когда его голос прогромыхал над залом. — Я не разбираюсь в уравнениях, не понимаю графиков, но смыслю в звездолетах. Я видел их корабли, хорошо знаю наши и считаю, что их звездолеты лучше. Я видел их самый первый корабль. Дайте им сотню лет, и их гиператомный привод во всем превзойдет наш. А их оружие?! Они располагают почти всем тем, что есть у нас, хотя при этом отстают на тысячелетия исторического развития. То, чего у них нет, они изобретут. Это наверняка. А то, что у них есть, они непрерывно совершенствуют. Например, военные заводы. Наши более современны, зато их — более эффективны. А что касается солдат, то я скорее предпочел бы сражаться вместе с ними, чем против них. Обо всем этом говорится в моем отчете, и я не устану повторять это снова и снова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
