Я шагнул в комнату и осторожно потряс его за плечо.
Проснулся он легко, даже не вздрогнул и, взглянув на меня снизу вверх, ухмыльнулся.
— Привет, Паркер, — сказал он.
— И тебе привет, — отозвался я. — Я бы дал тебе выспаться, но ты так вывернул шею, что я побоялся, как бы ты ее себе не сломал.
Он подобрался, встал и последовал за мной в информационный отдел.
— Уже почти утро, — проговорил он, кивнув на окна. — Пора просыпаться.
Я взглянул на окна и увидел, что черный фон за ними уже начал сереть.
Он расчесал пятерней свою густую шевелюру и, словно умываясь, провел несколько раз по лицу ладонью. Потом полез в карман и вытащил пригоршню скомканных банкнот. Выбрав две бумажки, он протянул их мне.
— Держи, — сказал он. — Случайно вспомнил. Решил, что лучше отдать их сразу, а то опять вылетит из головы.
— Но Кэрл…
Он тряс двумя бумажками, нетерпеливо суя их мне в руку.
— Года два назад, — бубнил он. — Тот уик-энд, который мы с тобой провели у озера. Я тогда спустил все до последнего цента на игорные автоматы.
Я взял у него деньги и положил в карман. О том событии у меня остались довольно смутные воспоминания.
— Выходит, ты зашел только для того, чтобы отдать мне долг?
— Конечно, — ответил он. — Проезжал мимо и увидел возле дома стоянку. Решил подняться и навестить тебя.
— Но я ведь по ночам не работаю.
Он улыбнулся.
— Ну и что? Зато я немного всхрапнул.
— Я накормлю тебя завтраком. Тут через дорогу закусочная. Подают вполне съедобную яичницу с беконом.
Он покачал головой:
— Должен ехать обратно. Итак уже потерял уйму времени. Меня ждет работа.
— Что-нибудь новенькое? — полюбопытствовал я.
Секунду поколебавшись, он ответил:
— Не для прессы. Пока. Может быть, позже, а сейчас ни-ни. До этого еще далеко.
Я ждал, не спуская с него глаз.
— Экология, — произнес он.
— А точнее?
— Паркер, ведь ты же знаешь, что такое экология.
— Разумеется. Это взаимоотношения различных форм жизни и окружающих условий.
— А ты когда-нибудь задумывался над тем, какими свойствами должен обладать живой организм, чтобы совершенно не зависеть от окружающей его среды? Каким должно быть, если можно так выразиться, неэкологическое существо?
— Но ведь такое невозможно, — возразил я. — А пища, воздух…
— Пока это только идея. Предчувствие. Своего рода головоломка. Загадка приспособляемости. Вполне возможно, что это не даст никаких результатов.
— Все равно я теперь от тебя не отстану.
— Твое дело, — сказал он. — Кстати, когда выберешься ко мне, напомни про пистолет. Про тот, что я взял у тебя, уезжая к озеру.
Месяц назад, отправляясь в свою хижину, он одолжил у меня пистолет, чтобы поупражняться в стрельбе в цель. Ни одному мало-мальски нормальному человеку, за исключением Кэрлтона Стирлинга, не пришло бы в голову стрелять в цель из пистолета 303.
— Я израсходовал твои патроны, — сообщил он. — Купил новую коробку.
— Можно было обойтись без это, го.
— Черт побери! — воскликнул он. — Я тогда отлично провел время.
Он даже не попрощался. Просто повернулся на каблуках и, выйдя из отдела, зашагал по коридору. Мы слышали, как его подошвы дробно застучали вниз по ступенькам.
— Мистер Грейвс, — изрек Лайтнинг. — У этого парня мозги набекрень.
Я оставил его слова без внимания. Вернулся к своему столу и попытался взяться за работу.
4Вошел Гэвин Уокер. Он достал тетрадь с записью текущих дел и принялся ее изучать. Потом презрительно фыркнул. — Опять некому работать, — с горечью пожаловался он мне. — Чарли позвонил, что болен. Не иначе как опохмеляется после пьянки. Эл пришит к тому мельбурнскому делу, сидит в окружном суде. Берт все никак не разделается с серией статей о расширении сети бесплатных шоссейных дорог. Пора показать ему, где раки зимуют. Сколько можно тянуть!
Он снял пиджак, повесил его на спинку стула и бросил шляпу в плетеный проволочный ящик для бумаг. Он стоял возле своего стола в ослепительном сиянии ламп и с воинственным видом закатывал рукава, точно готовясь к драке.
— Ей-богу, — проговорил он, — если в один прекрасный день загорится универмаг «Франклин», битком набитый покупателями, которые в мгновение ока превратятся в обезумевшее от ужаса дико ревущее человеческое стадо…
— То тебе некого будет туда послать.
Гэвин по-совиному мигнул.
— Паркер, — сказал он, — ты угадал мою мысль.
В особо напряженные периоды он неизменно выступал с этим пророчеством. Мы уже выучили его наизусть.
«Франклин» был самым большим в городе универсальным магазином и самым крупным рекламодателем нашей газеты.
Я подошел к окну и выглянул на улицу. Уже светало. Город казался замороженным, мрачным и каким-то безжизненным, словно некая зловещая волшебная страна в преддверии зимы. По улице медленно проплыло несколько автомашин. Брели редкие пешеходы. Кое-где в окнах центральной части города светились огни.
— Паркер, — позвал Гэвин.
Я быстро повернулся к нему.
— Послушай, — отрезал я, — я знаю, что у тебя никого нет. Но мне необходимо поработать. Я должен подготовить массу статей. Для этого я так рано и пришел.
— Я вижу, как ты усиленно над ними работаешь, — ядовито заметил он.
— Иди к черту, — огрызнулся я. — Должен же я проснуться.
Я повернулся к столу и попытался заставить себя работать.
Появился Ли Хоукинс, редактор фотоотдела. У него буквально дым валил из ноздрей. Лаборатория испортила фотографию для первой полосы. Изрыгая угрозы, он помчался вниз наводить порядок.
Постепенно подошли остальные сотрудники, помещение потеплело и ожило. Загорланили литправщики, требуя, чтобы Лайтнинг принес из закусочной напротив их утренний кофе. Недовольно ворча, Лайтнинг поплелся через улицу за кофе.
Я принялся за работу. Теперь она пошла легко. Одно за другим покатились слова, а в голове возникло множество идей. Потому что сейчас создалась соответствующая атмосфера и обстановка располагала к творчеству: поднялись те самые галдеж и суматоха, без которых не может существовать ни одна газетная редакция.
Когда я, закончив одну статью, уже взялся за следующую, кто-то остановился около моего стола.
Подняв глаза, я увидел Дау Крейна, репортера из отдела экономики. Дау мне нравится. Он не такое дерьмо, как Дженсен. Он пишет честно, без прикрас. И ни перед кем не угодничает. Не занимается очковтирательством.
Вид у него был хмурый. И я ему об этом сказал.
— Заботы одолели, Паркер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
