Читаем без скачивания Гимн неудачников - Eugene

Стоит ли говорить, зачем сюда приехали Беда и Черная Смерть?

— К-какой Победы?! Он же только через месяц!

— Ваш — через месяц. Настоящий — завтра. Наша последняя битва, наша победа… — Беда с наслаждением прикрыл глаза. — Додушили последних шовалльских ублюдков. М-м-м, повторял бы это каждый год.

Так. Спокойно. Черные маги. Относиться со снисхождением.

— Почему, — я сделал глубокий вдох, сдерживая желание сорваться на крик. — Ты мне не сказал?

— А разве ты бы не поехал? — невинно отбил Беда. — Даже Смерть тебя не остановил.

Я схватился за голову. Вряд ли Смерть действительно заботился о моем здоровье, но упомянуть-то мог?!

— И ч-что там будет?

— Да ничего такого. Немного посидим, вспомним старые обиды, кто-то кого-то прикончит, что-нибудь подожжем…

— А С-смерть не обрадовался приглашению… — я вспомнил, с какой злобой колдун уничтожил письмо. Да он должен был бегом сюда мчаться!

— Это же Смерть, — безразлично пожал плечами Беда. — Кто его разберет?

Теперь я мог увидеть местных в новом свете. И свет этот хотелось выключить. Колдунов было не так уж и много, но я никогда не встречал столько разом, да и теснились все на узких мостиках и небольших деревянных площадках.

Внешний вид легко горожан списывался на общую склонность черных магов к выпендрежу. Революционная мысль, что для того, чтобы выделится, достаточно надеть что-нибудь светленькое, в их головы не забредала. Не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что количество побрякушек — в прямой пропорциональности от уровня силы. Тогда Беда в канон кое-как вписывался, а вот Смерти с его порочной приверженностью к однотонно-черному точно не хватает пары килограмм цепочек — ну да ладно, надо будет, отберет, в Смерти я не сомневаюсь.

Зато я смог расшифровать жадные взгляды, которые мне дарили местные: "друид, настоящий, живой, среди нас! — о, а давайте и его заставим что-нибудь построить?" Припашут, как пить дать припашут, как тех зеленых, что мосты делали. К счастью, вторым горожане замечали Беду и обиженно куксились. С чего куксились, кстати, было совершенно непонятно — если я верно понимал иерархию колдунов (кто сильнее — тот и прав), то Беда там далеко не в начале и даже не в середине.

Постепенно улицы опустели; дома стояли заколоченные, а через прорехи в листве все чаще пробивалось солнце. С каждым шагов мои намерения нравились мне все меньше и меньше, меньше и меньше. Лучше темной ночью бродить по древним развалинам, чем грабить кладбище черных магов. Тем более, с непонятно кем. С первого же взгляда видно, что Беду в городе: а) знают и б) опасаются. Что нужно сделать, чтобы тебя забоялись колдуны, я представлял плохо.

— Беда, а умертвия вас не беспокоят? — я обнаружил, что в разговоре образовалась зловещая пауза, и занервничал.

— Что? А, эти. Умертвия трутся около больших городов, а у нас система оповещения — видел тарелки? — Беда отвлекся от своих, несомненно темных, планов. — Да и последние два года мертвяки попритихли. Видимо, кончились.

Хорошо быть оптимистом.

— Или сбежали в центр… — я не договорил. Деревья резко раздвинулись, пропуская нас к подножию величественного мраморного здания с крышей-куполом. Оно медленно погружалось в болото под тяжестью своего веса; белые ступени уходили прямо под воду. Прозрачные зеленоватые волны тихо плескались о камень, рассыпаясь яркими бликами, да приглушенно шумела листва — ничто больше не нарушало тишину и торжественность этого места.

— Пришли, — торжественно объявил Беда. — Вот оно, пепелохранилище!

Я вздохнул полной грудью — хорошо-то как, будто из подземелья выбрался — и поперхнулся:

— Крематорий?!

— А где ты здесь видишь Великий Лес? — в тон отозвался маг.

Глаза привыкли к яркому свету, и я разглядел несколько мрачных багряно-красных кирпичных построек, прячущихся за мраморным гигантом. К ним тянулись множество проводов; вверх, в сияющее лазурью небо с белоснежного купола устремлялась решетчатая антенна, а за ней — длинная, покрытая копотью труба.

Вот так номер. Неужто Дэн Рола так привязан к своему праху?

Я замялся, придумывая подходящий предлог, чтобы избавиться от черного мага, но тот на кладбище не стремился.

— Пожалуй, я тут подожду, — Беда устало опустился на выщербленные ступеньки и мрачно сложил руки на груди. — Мне туда пока рано.

Ага, а мне в самый раз? Не думал, что черные маги так суеверны. Впрочем, неудивительно, с их-то стилем жизни.

Длинная лестница вела к красивым узорчатым дверям в два человеческих роста; табличка рядом с входом жизнерадостно сообщала на ниморском что-то про дом культуры. Вопреки ожиданиям, открылись створки легко и бесшумно.

Внутри пепелохранилища царил полумрак и прохлада. Свет едва проникал в узкие окошки под самым потолком, позволяя рассмотреть маленькие таблички с именами и датами, усеивающие стены трех залов от пола до потолка. Шаги по гладкому мозаичному полу гулко отдавались в тишине. Пустота и спокойствие навевали мысли о жизни, смерти и бренности бытия.

Вот под покровом ночи я прокрадываюсь в зал и долблю стену киркой… а вот из-за угла со злобным хохотом выскакивают злобные черные маги… Жизнь, смерть и бренность. Брысь, пораженческие мысли! Все равно кирки нет.

Очень не хватало моральной поддержки Дэниного подчиненного. Скрежет лезвий над ухом неплохо мотивирует. Теперь же за моей спиной стоял только призрак эфемерной угрозы, на которую можно было забить, пока она не способна дать сдачи (и плакаться потом, когда угроза реальная забьет в ответ).

Последний зал оказался полупустым, и я двинулся обратно, тщательно разглядывая таблички. В их расположении не наблюдалось никакой системы: даты шли вразнобой, рядом лежали и те, кто погиб в первые годы войны, и те, кто расстался с жизнью совсем недавно. Последних было подозрительно много, словно черные маги до сих пор с кем-то сражались. И почти никто не дотягивал до сорока лет.

Теоретически маги могут жить долго. Если не будут колдовать.

Ха-ха.

К моему удивлению, далеко не все покойные носили имена вроде "Темнейший мрачный ужас ночи", но и подобных образчиков хватало. Среди буйства фантазии не было только нужных: ниморских имен. Ох, темнит Рола, с его "найди не знаю что, где и как". Вот он своим подчиненным приказы в том же ключе отдавал?

— Простите, я могу чем-то помочь?

Я вздрогнул и неловко, на подгибающихся ногах, обернулся, чувствуя, как сердце колотится у самого горла. Колдуны! Хватают!

— Я смотритель этого места, — в глазах немолодого мужчины в темной, безо всяких изысков, одежде, не было злости — только легкая усталость и сочувствие.