Кийск не потерял сознания и не уснул. Но каким-то непостижимым образом сознание его проникло во внутренний мир Лабиринта. Кийск почувствовал себя бесконечно огромным, как сама Вселенная. И он понял все. Или почти все.
Кийск вскочил на ноги прежде, чем окончательно пришел в себя. В голове стоял пронзительный звон, словно над ухом выстрелили из пистолета. Намеренно ли Лабиринт раскрылся перед ним, или же на то была просто воля случая, но теперь Кийск знал обо всем, что происходит в колонии, знал, какую роль играет во всем этом Лабиринт, и мог догадываться о том, чему предстояло случиться в самое ближайшее время.
Кийск взглянул на часы. Прошло чуть меньше получаса с того момента, как он вошел в Лабиринт. Если только можно было доверять часам.
Кийск бросился к выходу. С проворством обезьяны вскарабкался он по раскачивающейся проволочной лестнице и, откинув полог драпировки, выбежал в зал.
У входа, прислонясь к стене и поставив трассеры прикладами между ног, стояли Сато и Мастерс. Шагалов и Глизон сидели, свесив ноги, на краю подиума, вполглаза наблюдая за прилежно пишущими что-то посвященными. Нигде не было видно Браса, Лаваля и Кабонги.
Обогнув подиум, Кийск подошел к кабинету Кула и распахнул дверь.
Серегин поднял голову и устало расправил онемевшие плечи:
– А, это вы, Костакис.
Инспектора как будто даже обрадовал неожиданный визит эсбэшника, который отвлек его от довольно скучного занятия. Несмотря на все старания, Серегину пока не удалось найти среди изъятых у Кула документов каких-либо подтверждений махинации с «мертвыми душами», которую ему все же хотелось раскрутить. Сам же Кул с того момента, как на него надели наручники, демонстративно хранил молчание, не желая отвечать ни на какие вопросы.
– Где Брас? – спросил Кийск.
– Ему все неймется, – махнул рукой Серегин. – Взял двоих десантников и пошел патрулировать поселок.
– Инспектор, – Кийск подошел к столу и, опершись на него кулаками, подался вперед. – Нам следует немедленно вернуться на корабль.
– Если вы хотели вернуться, вам следовало бы появиться чуть раньше. Десантник, пригнавший вездеход, забрал девушек и уехал минут пять назад.
– Инспектор, нам всем нужно уезжать из поселка.
– Исключено, – непреклонно заявил Серегин. – Мое место теперь здесь, поскольку колония находится на моем попечении.
Кийск бросил подозрительный взгляд на Кула. Тот сидел, не меняя позы, и, похоже, не проявлял ни малейшего интереса к их разговору.
– Я нашел Лабиринт, – сказал Кийск.
– Поздравляю, – вполне искренне ответил Серегин.
– Вспомните, что я вам рассказывал про Лабиринт и про двойников, вышедших из него, про резню, которую они устроили на станции! Вы хотите повторения?
Инспектор откинулся на спинку стула и с интересом посмотрел на Кийска.
– Никак не могу взять в толк, чего вы добиваетесь?
– Да я спасти нас всех хочу!
– Ну что мне теперь, поставить караул возле вашего Лабиринта? Брас и без того жалуется, что у него людей не хватает.
– Да какой в этом смысл, когда полпоселка – двойники! Бежать надо!
Инспектор задумчиво почесал ухо. Ему начало казаться, что эсбэшник все же не блефует, а на самом деле чем-то серьезно обеспокоен. Но чем? Кул сидит рядом со скованными руками, посвященные находятся под наблюдением десантников, остальные жители колонии, убедившись, что у них есть новый лидер, на которого можно с уверенностью положиться, спокойно разошлись по домам. Операция успешно завершена.
Глава 21
Вездеходы
Прошкин довез Лаваля до вездехода, который тот должен был отогнать в поселок, а сам повез девушек на корабль.
Из-за того, что приходилось без конца петлять, ему трудно было определить, как далеко он отъехал от поселка к тому моменту, когда в свете фар он увидел впереди стоящего на валуне человека. Камень был большой, и в полосу света попадали только ноги. Прошкин остановил вездеход и поднял фары. Вид у незнакомца был необычный: одет он был в серый балахон колониста, но голову его закрывал темно-синий шлем десантника с опущенным лицевым щитком.
– Вы здесь ждете кого-то? – окликнул странного колониста Прошкин и на всякий случай положил на колени и снял с предохранителя трассер.
Ничего не отвечая, человек вскинул на плечо короткоствольную ручную импульсную пушку и выпустил по вездеходу заряд. Стрелок он был не особо умелый – заряд ушел в землю между передними колесами машины и, взорвавшись ярко-красным шаром, поднял вездеход над землей. Отброшенный на несколько метров, вездеход перевернулся и упал вверх колесами. По днищу его заскользили синеватые языки огня, и через мгновение взрыв взметнул к небу столб рыжего пламени.
Колонист с пушкой спрыгнул с валуна на землю. Из-за камней вышло еще несколько человек. Первым к стрелявшему подбежал Кул.
– Идиот! – заорал он и кулаком ударил колониста по шлему. – Я же велел задержать вездеход, а не расстреливать его! Мне нужно тело, а не прах!
Кул выхватил из рук колониста пушку и широким стволовым раструбом ударил человека в живот.
– Полезай за ним! Живо! Может быть, что-то еще удастся спасти для перерождения!
Боком, прикрываясь выставленной вперед рукой от пламени, то и дело оглядываясь назад, колонист стал медленно подбираться к пылающему вездеходу.
Лаваль вел вездеход в сторону поселка, когда позади него к небу взметнулся столб огня и по ушам ударил грохот недалекого взрыва. Лаваль резко ударил ногой по педали тормоза и заглушил мотор.
Сознание десантника работало четко, как автомат. Взорваться среди каменной пустыни было нечему, кроме вездехода Прошкина. Сами по себе вездеходы не взрываются, значит – нападение.
Лаваль выпрыгнул из машины и, петляя среди камней, побежал в сторону озаряющих черные камни огненных всполохов.
Вскоре он услышал голоса, громко отдающие какие-то неясные команды, и сбавил шаг. Теперь он двигался медленно, прячась за каменными глыбами. Наконец в просвете между валунами он увидел объятый пламенем перевернутый вездеход. В стороне от него стояло несколько колонистов, все вооруженные трассерами. Среди них был и Кул, держащий у ног импульсную пушку. Один из колонистов, с десантным шлемом на голове, метался у самого огня, пытаясь выхватить что-то из пламени.
Стараясь подобраться поближе, Лаваль обогнул еще один валун и увидел неподвижно распростертое на земле тело, облаченное в серый балахон. Присев, он перевернул человека на спину и узнал Дану. Девушка была без сознания, но жива. Левый рукав ее балахона был оборван, а из разодранного до самого локтя предплечья сочилась кровь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
