Клэй выглядел на удивление спокойным, будто я одна переживала об этом. Я подошла к нему, положив пальцы на кожу на его груди. Он резко вдохнул сквозь зубы, когда я прикоснулась к шрамам, пересекающим его кожу. На раны, которые он наносил себе, было трудно смотреть.
— Почему ты делаешь это? Я думала, ты принимаешь лекарства, — прошептала я, отходя от него. Клэй закрыл глаза. — До сих пор больно, Мэгс. Все время. Даже с лекарствами. Ты знаешь, это не волшебное исцеление, — сказал он, резко открывая глаза. — Это пугает, Клэй. Я не знаю, что нужно делать. — Я была в полной растерянности. Было нечто большее в этом, нежели просто боль. В этом было что-то действительно эгоистичное.
Я думала, что он был счастлив. Думала, что делаю его счастливым. Но было очевидно, что меня было недостаточно, чтобы помочь ему. И это разбило мне сердце.
— Тебе нужна помощь, — сказала я, чувствуя себя очень усталой. Смех Клэйтона в ответ был горьким. — Быть там, делать, что говорят и в итоге получить сертификат о выздоровлении. — Клэй грубо натянул рубашку назад. Его пальцы дрожали, когда он застегивал пуговицы.
— Ну, ты должен что-то сделать. Руби и Лиса знают, что ты снова это делаешь? — спросила я его. Лицо Клэя стало темным. — Нет, и не смей им говорить об этом, — угроза ясно слышалась в его голосе. Я выпрямилась. — Не используй со мной этот тон, Клэй. Я всего лишь переживаю о тебе. Может, им лучше узнать об этом? — Клэй покачал головой. — Они ничего не смогут сделать, — пробормотал он, с все той же больной грустью в голосе.
Он звучал так беспомощно. Так крайне разрушительно. Как я могла подумать, что помогу ему? Что я смогу сделать это сама? Его проблемы, то, в чем он нуждается, были за гранью того, что я могла сделать. — Я не могу справиться с этим сама. Я не знаю, что сделать или что сказать. Я не могу помочь тебе, если ты сам не хочешь себе помочь, — сказала я сухо.
Клэй с секунду смотрел на меня, затем пересек комнату и подошел ко мне. — Вот здесь ты не права. Ты спасаешь меня каждый день. Ты единственная, кто делает меня счастливым. Ты единственная, кто мне нужен, — его слова были такими страстными, и я почувствовала, как меня тянет вдоль его убеждений. — Но ты все еще режешь себя, — ответила я, борясь с туманом Клэя, который угрожал затмить мой лучший аргумент.
— Это было всего лишь один раз. Клянусь. Я был расстроен тем, что случилось с твоими родителями. Что я не тот парень, каким мне следует быть. У меня была депрессия. Но сейчас, когда ты здесь, я в порядке. Мы в порядке. Я обещаю, — снова эти слова. «Я обещаю».
Те же самые слова я сказала маме, уверяя ее, что буду в порядке. Что у нас с Клэем все в порядке. Какая ужасная ложь.
И сейчас Клэй говорит мне те же самые слова. Он тоже лгал? Какая польза в этих словах, когда они так часто не содержат в себе правды?
Я знала, что не должна была этого допустить. Клэй был болен. Ему нужно с кем-нибудь обсудить это. Руби должна знать, через что он проходит. Но вместо того, чтобы поступить правильно, я позволила ему обнять себя. Его дыхание дразнило мои губы, когда он наклонился ко мне. Я так сильно любила его. Но было ли этого достаточно? — Я люблю тебя, Мэгги. Ты все, что мне нужно, — пробормотал он, захватывая мои губы своими, и я забыла обо всем остальном. Глупая, глупая девочка.
ГЛАВА 14
Полторы недели, предшествовавшие каникулам на День Благодарения, я провела, застряв в странном балансировании. Я продолжала проводить все свое свободное время с Клэем, который неоднократно заставлял меня лгать родителям о том, что я делала и с кем я это делала. Они продолжали очень ясно выражать свою неприязнь к Клэю и, что бы я ни говорила, это не могла изменить ситуацию.
Я чувствовала себя так, словно проживала свою жизнь под всеобщим неодобрением. Родителей, Рэйчел и Дэниеля. Я видела это, когда они смотрели на меня. Слышала это между строк их слов. Они могли замаскировать под заботу все, что угодно, но это не меняло того факта, что они хотели, чтобы я забыла Клэя и наши отношения. Чтобы нашла дорогу обратно к человеку, которым я была раньше.
Ну, этого не произойдет. Потому что сейчас я была другой, и не хотела снова быть девушкой, которой была до Клэя. Она была скучной. Незаинтересованной в жизни. Эта девушка никогда не знала, что такое любить кого-то больше, чем себя.
Мне больше не нравилась эта девушка. Она была моим прошлым.
И Клэй, со всеми его недостатками, был моим будущим. Согласны с этим моя семья и друзья или нет. И честно, мне было все равно.
Но я не могла игнорировать огромного слона в комнате. Рука Клэя уже зажила после того, как я обнаружила его режущим себя. Я старалась не прикасаться к грубым рубцам, когда он держал меня. Я избегала напоминаний о том пугающем месте, в котором обнаружила себя с Клэем.
Мы никогда больше не говорили об этом. Ни разу. Были времена, когда это находилось на кончике моего языка, и мне очень хотелось спросить его о порезах. Узнать больше о том, что толкает его на это. Я хотела понять его темную сторону. Потому что, если я любила его, я должна была любить каждую часть того, кем он был. Но я была занудой. Вместо того, чтобы выяснить все это, я прятала голову в общеизвестный песок, как чертов страус.
Однажды вечером, пока я ждала звонка Клэя, я решила поискать о биполярном расстройстве и пограничном расстройстве личности в интернете. Я практически ничего не знала о психических заболеваниях, ведь раньше, до Клэя, я не знала никого, кто бы страдал этим.
Когда он бросал слова, такие как «циклы» и «мания», я понятия не имела, о чем он говорит. Поэтому я уселась за компьютер, нацелившись на разгадку, по крайней мере, части тайны, которая окутывала моего парня.
После нескольких кликов слова начали плавать у меня перед глазами. Маниакальные и депрессивные эпизоды. Перепады настроения. Гипомания[22].
Окей, изучив достаточного много материала о биполярном расстройстве, я двинулась к пограничному расстройству личности[23]. Это было не лучше. Я пропустила сквозь себя прочитанные отчеты, примеры нестабильности и напряженности в межличностных отношениях, отчаянные попытки избегания отказа. Неуместную злость. Суицидальное поведение.
Я закрыла браузер. Не могу больше читать. Снова страусиное мышление. Чем меньше я знаю, тем лучше.
С того момента, я стойко избегала всевозможных обсуждений о порезах Клэя и его психическом здоровье. Но, даже учитывая, что я не говорила об этом, это не останавливало меня от того, что я все время об этом думала. Но, Клэй хотел нормальности, что ж, к черту, я дам ему нормальность. И это значило, что я отказывалась жить в черноте, угрожавшей поглотить нас.
