— Болт рассказывал, что Зомби на ночь спать ложатся. — Медведь снял шлем-сферу и потряс кистями рук, наслаждаясь отсутствием изнуряющей духоты хотя бы в некоторых частях тела. — Но встают рано и вновь на след становятся. Так что если хотим заставить их бросить преследование, то надо за ночь успеть уйти далеко, чтобы следы не выглядели свежими. Тогда отстанут. Не понимаю, чего они за нами увязались так упрямо! А насчёт подлечиться — это ты зря, Водяной! Пока отдыхаешь, кажется что болит терпимо. Но если в кровь растёр, то как побежишь, так через десяток шагов и свалишься. Тут без повязки не обойтись. Или без «Медсестры».
— Повязка — долго, — глубокомысленно изрёк Айболит, подходя к лежащему на синюшной траве Водяному. — Поставлю «Медсестру» с «Пиявкой» на несколько минут. Крутовато, конечно, но больше ничего нет. Так что следи за ощущениями, как мурашки по телу забегают, сразу говори! Эх, сейчас бы «Пластырь» или «Зелёнку»… — мечтательно протянул санинструктор, возясь с бедренным карманом «Мембраны» Водяного, — и «Банка» бы не помешала… «Энерджайзеров» бы десяток, или хотя бы «Адреналин»…
— Это всё меты? — уточнил Влад, морщась от контакта с «Пиявкой»: — Ай! Жалится!
— Угу, медицинские, — подтвердил Айболит. — Нужные вещицы, и очень полезные, если правильно с ними обращаться. Не то вреда будет больше, чем пользы. Та же «Банка», например, может и до остановки сердца довести, если забыть снять.
— А для чего именно она нужна? — спросил Влад, чувствуя, как утихает боль в невыносимо зудящих потёртостях. — И почему именно «Банка»?
— Инфекции лечит тяжёлые, — ответил санинструктор, — такое часто бывает, если токсин с когтей местного зверья или шипов растений попал в кровь, а антидота или нет, или ввели слишком поздно. Тут «Банка» бывает незаменима, почище антибиотиков срабатывает, правда, лечит довольно долго и внимания требует, как я уже говорил. А назвали так, думаю, потому, что сам мет внешне похож на банку, вроде тех, что при простуде на спину ставят. Только внутри он конечно же не полый. Ну, как чувствуешь себя, Водяной? Мурашки пошли?
— Есть немного, — поёжился Влад. — И «Пиявка» кусается. Хотя всё это вполне терпимо…
— Достаточно, — прервал проводника Айболит, извлекая метаморфиты из его кармана обратно. — Тут главное не переусердствовать, болячка у тебя слишком мелкая для этих метов. Доберёмся до Базы — придёшь на перевязку.
— К Нефтенакопителю уже не пойдём? — Влад перевёл взгляд с Айболита на Медведя.
— Не будем рисковать, — здоровяк кивнул в сторону преследователей. — Лучше отсидеться на Базе несколько дней, пока эти товарищи уберутся восвояси. После Выброса сходим. Как раз Кварц с Расом вернутся, будут свежие новости, так даже…
— Газы!!! — рявкнул Байкал, находящийся в хвосте отряда, одновременно защёлкивая на себе шлем-сферу. В ночной тишине негромкое шипение приближающейся газовой аномалии отчётливо слышалось на увеличенном расстоянии. Усталость была мгновенно забыта, и бойцы стремительными движениями надевали перчатки и сферы, стремясь загерметизироваться в оставшиеся до прихода газового фронта секунды.
— Водяной! Успел? — голос Айболита, глухо пробивающийся через шлем-сферу, почти тонул в шипении заполонившего всё вокруг газа.
— Успел! — Влад показал ему большой палец. — Медведь, вы про эту аномалию говорили тогда, ну, после Сторожа, когда у вас УИП зашипел?
— Про неё, — кивнул здоровяк. — А ты разве не чувствуешь её, или что там у тебя в таких случаях?
— Убежать хотелось, — немного подумав, ответил Влад. — Как только предупреждение прозвучало. Недалеко, я бы даже сказал, не убежать, а отбежать. Шагов на десять, может быть. В ту сторону, — он указал направление.
— Значит, нас самым краем зацепило, — определил майор. — Скоро пройдёт. Это хорошо, в газовой аномалии можно и час проваляться, если совсем не повезёт. Не страшно, в общем-то: тут ведь раз успел противогаз надеть и живым остаться, то бояться уже нечего. — Он иронично ухмыльнулся: — Если противогаз исправный. Вот когда накрывает токсичным облаком, то лучше вообще не шевелиться, герметичность у правильно застёгнутой «Мембраны» полная, но лишний раз рисковать, резвясь внутри кислотного потока, лично я бы не советовал.
— Может, выйдем тогда из неё? — предположил Влад. — Если внутри газового фронта ходить не запрещается? Зачем тогда лежать?
— Давай выйдем, — согласился Медведь. — Если ты знаешь, куда идти. Я, например, понятия не имею: УИП показывает кругом опасность, он же внутри аномалии, как и мы! А наугад идти, мягко говоря, неумно. Особенно в Жёлтой Зоне. Всё вокруг шипит, никакого «внутреннего голоса» и тому подобных чудес не услышишь. Ты видишь дорогу?
— Уже нет, — признался Водяной. — Как накрыло, везде страшно. Вот и предложил выбраться… не подумал, что никто не знает безопасного пути.
— Потому под Лизуном, Жаровней, газовой аномалией и токсичным облаком рекомендовано лежать до её полного прохода и окончания воздействия, — объяснил здоровяк. — Чтобы не вляпаться случайно. В первые годы существования Ареала много народу так полегло: видят, что накрыло Лизуном или газом, противогазы вроде защищают, а Лизуна так и вовсе нечего бояться, вот и идут себе напролом. Выходят за пределы, делают пару шагов и вляпываются. Аномалии друг с другом не сталкиваются, но это ещё не значит, что они проходят мимо на расстоянии в километр. Там дистанция непредсказуема, иногда и двух шагов может не быть. Так что лучший вариант сейчас — это отдохнуть, раз уж выпала возможность.
Газовая аномалия прошла быстро, Медведь не ошибся, и уже через двадцать минут Спецотряд продолжил движение. За ночь прошли почти тридцать километров, оказалось, что поскольку Водяной видит безопасную дорогу явно не глазами, то идти днём или ночью — разницы для него никакой. Топал бодро, глазея на светящийся в ночной тьме Студень скорее из любопытства, чем по делу. Лишь однажды он остановился и попросился поспать хотя бы полчаса, глаза слипались прямо на ходу, и рисковать совсем не хотелось. Айболит вновь посетовал на отсутствие «Энерджайзера», и был объявлен сорокаминутный привал. Отряд вновь разбился на две группы, первая спала двадцать минут, после чего сменила вторую на часах, будить не стали лишь Водяного, давая проводнику возможность лучше отдохнуть.
К Базе вышли к полудню, усталые и голодные. Есть никто не стал, люди сложили снаряжение прямо в тамбуре и разошлись по своим комнатам. Через минуту База погрузилась в сон. Дольше всех продержался Медведь. Выбравшись из душной «Эмки», он выложил из подсумка добытые осколки метеорита и кивнул на них учёным, удивлённо косящимся на неуклюже расползающихся по комнатам бойцов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
