жуя. – Что происходит, Эмиль?
– Происходит то, что ты выходишь замуж за отцеубийцу, причем уже женатого и с ребенком.
Вера захлопала глазами, замотала головой, будто хотела проснуться.
– Что, прости? – наконец выдавила она, вернув надкусанный онигири на тарелку. Аппетит моментально исчез.
– Даниель женат на Кароль Солер. Она племянница первой супруги покойного Рене Ардити – Идит Солер.
Оглушенная Вера продолжала моргать, ничего не понимая. Эмиль сделал шаг назад, подхватил барный стул и велел ей сесть. Она послушно вскарабкалась на высокую табуретку, уронила локти на кристально чистую хромированную поверхность стола и закрыла лицо руками.
– А я ведь тебя предупреждал – никому не верь! Воды?
– Нет, спасибо. Могу ли я верить… тебе? Ведь ты меня опять подставил.
– Суди сама. Ты слышала, что сегодня нам поведал Филипп? Он рассказывал их историю – Даниеля и Кароль. Когда им было по семнадцать, они сбежали в Мадрид. Рене поймал их и поступил очень жестоко: отвел девушку за какие-то склады и выпустил всю обойму мимо, а Даниель думал, что ее расстреляли. Люди Рене вернули Кароль ее матери – сестре первого мужа Идит, испанского скульптора. Девяносто девятый год, Рене Ардити еще не обзавелся безупречной репутацией мецената и коллекционера. Он был тем, кем и всегда, – успешным дельцом и махинатором, обделывал свои делишки, как любой бандит в те годы.
– У них есть ребенок? – Вера изо всех сил сдерживала слезы.
– Да, Зоя мне успела сообщить, что ты его видела за стеклом витража. Это мальчик, ему десять. Долго тайна расстрела Кароль не продержалась. Спустя одиннадцать лет Даниель узнал, что его обманули, нашел ее и женился. Но это еще не все. У него, похоже, созрел в голове очень дерзкий план передать своему сыну империю Ардити. Возможно, это узуфруктство было неспроста вписано Рене Ардити в завещание, – миллиардер знал, что старший сын все-таки пошел против его воли и женился на племяннице Идит.
– А почему он был против?
– У него имелись разногласия с семьей этого скульптора. Рене их надул с авторскими правами, помог Идит присвоить их себе. Это не важно, главное: Рене в своем завещании нарочно все устроил так, чтобы Даниель не мог передать аукционный дом Ардитис своему сыну. И, чтобы остаться единственным наследником, Даниель решил просто уничтожить всех родственников.
– К-когда?
– Да вот на этих выходных. А тебя он выбрал в качестве свидетеля своей невинности. Он думал, ты одна сюда приедешь, а мне лишь будешь отчитываться. Вера, если он показал тебе своего сына, то в живых не оставит. Ты его точно не должна была видеть.
Вера почувствовала, как ком подкатил к горлу.
Эмиль нашел стакан и подставил под краник, откуда текла отфильтрованная вода. Вера схватила его и залпом выпила.
– Значит, это он тебя подставил с картиной Тициана?
– Может.
– Вот подлец! – Вера со звоном опустила стакан на хромированный стол. – Как же он это сделал? Потайную дверь в бункере найти не может, у него кости динозавра, обмотанные лентой, вместо телефона, а тут – взломал тебя!
– Тише!
– А как ты понял, что он убил отца?
– Через того чувака, которого нашли повешенным. Он толкал дурь своим товарищам. И был знаком с Даниелем – есть пара свидетелей. И не просто знаком, они дружили, тот предоставлял свою квартиру ему и Кароль для встреч. Когда мы с Кристофом выяснили историю про расстрел Кароль, решили зайти с другой стороны – всем потенциальным знакомым тех четверых, что нашли под мостом Руаяль, и повешенного показывали ее фотку. И вуаля – консьержка дома, в котором жил повешенный, ее узнала и сказала, что это его пассия!
– Повешенного?
– Да, Кароль приходила к нему – чтобы встречаться с Даниелем, конечно же.
– Но как это доказать?
Эмиль скривился.
– В этом-то и загвоздка. Все улики косвенные, любой адвокат его за пять минут оправдает. Других свидетельств встреч Кароль и Даниеля мы не нашли.
– А как узнали, что они женаты?
– Они венчались в одной старой церквушке под Мадридом, священник, тоже родственник Солер, узнал их по фото, сказал, что они раз в год приезжают с ребенком. Но он их венчал без соблюдения формальностей. Нет никаких бумаг, подтверждающих брак.
Вера посмотрела на Эмиля с подозрением.
– То есть Даниель все-таки не женат?
Тот опустил голову, сделав вид, что рассматривает шнурки на кедах.
– Эмиль, – позвала его Вера. – Посмотри на меня.
Шеф нехотя поднял на нее глаза, взглянув искоса.
– Ты соврал мне? Даниель не женат?
– Говорю же, официально как будто нет. Но они точно венчались в церкви, и у них есть ребенок.
– То есть ты решил: если Даниель видится с Кароль, он на ней женат?
– Нет, ты все перевираешь! Я сказал, что есть свидетель – священник, который их венчал.
– Сколько ему лет, священнику?
– Около восьмидесяти.
– Он венчал их, не соблюдя бумажных формальностей и бумаг никаких нет?
– Нет.
– Хорошо. – Вера закинула ногу на ногу и скрестила на груди руки. – Теперь разберемся с дружбой повешенного. В его квартире Кароль и Даниель якобы устраивали свидания?
– Что ты хочешь сказать? Я пошел по неверному следу, так? – вспылил Эмиль.
– Да, Эмиль. Ты не любишь Даниеля. Ты хороший сыщик, но у тебя есть один существенный изъян: ты ведешься на собственную неприязнь. Все могло быть совсем не так! Например, Кароль и повешенный действительно встречались. А ребенка не существует! Его выдумала Сильвия или Ксавье! И подставил тебя – Ксавье! А Даниель – добрый, искренний и отзывчивый – помогал Кароль и своему другу. Был небезразличен к своей старой любви! Он помогал ей!
– Не кричи! – Эмиль стиснул ей плечо и зашипел: – Ты весь этот чертов замок на уши подымешь. Ты тоже имеешь один существенный изъян – слишком влюбчивая! И на день тебя оставить нельзя, как ты уже чья-то невеста. Все дело мне испортишь! Разуй глаза! Зачем ты здесь?
– Я его невеста, – с вызовом ответила Вера.
– До этого кем была? Ты сотрудник детективного бюро! Твой нынешний жених пытался нанять тебя найти картину Бэнкси? Что? Уже забыла? И он забыл? Ему на фиг сдалась эта картина, он всех собрал в замке, чтобы перебить к чертям.
– В замке всех собрала Сильвия! Это ее идея – устроить вечер памяти мужа. Они с Зоей танцевали партию Одиллии и Одетты для какого-то видео.
– Считаешь, Даниель не продумал все заранее? Не рассчитал так, чтобы приезд был не его идеей?
– Он сегодня утром водил меня в бункер показывать картины. Он не во все помещения доступ имеет. Хотел, чтобы мы ему
