про себя и называла, чтобы не путаться.
Сумасшедший … Анатолий сказал мне во время последней встречи, что прямо общался со многими людьми. Хорошо. Я, кстати, почти догадалась, что он на земле психологом работал. Его человек — та самая Татьяна, за которую он меня принял — оказалась его женой. Хорошо. Возможность такого я тоже предполагала. Но ведь она же знала, кто он! Почему это не упростило ему задачу влияния на нее?
Причем, судя по другим Ангелам, такая откровенность не была ни правилом, ни исключением из него. Как Ангелы определяют, кому открывать свою природу, а кому нет?
Свои люди были не у всех Ангелов, которые при этом общались и с другими людьми, среди которых одни, в свою очередь, знали, что они Ангелы, а другие нет. Я почувствовала, что у меня голова кругом идет.
Да и сами эти Ангелы. У нас здесь особо тесные отношения между студентами не встречались, но сотрудничество в процессе обучения скорее приветствовалось. У Ангелов же в той истории царил полный хаос в отношениях. Некоторые из них почти открыто враждовали друг с другом! Другие то были не разлей вода, то в упор друг друга не видели. Вот странный Ангел меня тоже временами игнорировал, но он хоть перед этим не изображал из себя моего лучшего друга!
Ситуация с людьми тоже какая-то наизнанку вывернутая была. Я имею в виду тех, которые об Ангелах знали. Я бы не удивилась, если бы Анатолий провалил воздействие на Марину. Ангелы у нее вызывали открытую неприязнь, но при этом она вполне мирно уживалась со своим собственным Ангелом, а в штыки воспринимала почему-то чужого. Но в Татьяне Анатолий, казалось, души не чаял, хоть и с ней абсолютно нормальным Ангелом назвать его было трудно. Как он мог ее потерять?
В своей комнате читала я эту историю недолго. Она шла настолько вразрез со всем, что я в этой комнате изучала, что мне просто не по себе становилось. Вскоре, после занятий я брала с собой пачку листов и уходила читать в лес. Там весь этот клубок событий и отношений не таким безумным казался.
Но даже в лесу мне иногда перерывы требовались. Мне нужно было отложить эту историю в сторону, оглянуться по сторонам, убедиться в спокойствии и постоянстве окружающей меня реальности — и попытаться осмыслить реалии прочитанной.
Больше всего меня интересовало, почему Анатолий принял за свою Татьяну меня. Может, я внешне на нее похожа? Никто в своих воспоминаниях ее толком не описывал, но мне хотелось думать именно так.
Характером я бы не хотела на нее походить. Какая-то она была … непоследовательная. То сама покладистость и уступчивость, то находили на нее приступы самоуверенности. Наверно, в один из таких моментов Анатолий и потерял ее. Хотя он тоже хорош — мог бы и лучше изучить ее при столь долгом и близком общении и найти к ней подход в любом ее состоянии.
Я также никак не могла определиться в своем отношении к этим непонятным наблюдателям. Сначала я обрадовалась, что угадала раньше, предположив, что мы можем на земле невидимыми присутствовать. Но где у них элементарная вежливость была? Даже странный Ангел, еще не обученный как следует, и тот, почти нагрубив мне однажды, тут же опомнился и исправил впечатление. Враждебность тех Ангелов на земле это, конечно, не оправдывает, но я бы, наверно, тоже возмутилась.
Ну и, конечно, дети. Они вызывали у меня просто трепет. В земной жизни детей у меня, скорее всего, таки не было, иначе я бы об этом помнила, но окажись я снова на земле, я бы хотела иметь именно таких детей.
Они казались мне чудом, объединяющим нас и людей, мостиком, соединяющим наши миры, шансом, данным всем нам, чтобы понять друг друга и стать лучше. Неужели за ними только наблюдают? Не может быть! Наверняка у нас есть какая-то служба, которая занимается контактами с ними.
Я стала с еще большим нетерпением ждать следующего курса.
Когда он начался, однако, я не услышала ни слова не только о такой службе, но и самих детях. А также о многом другом, описанном в истории сумасшедшего Анатолия.
Преподаватель, знакомящий нас со структурой небесного сообщества, чем-то напомнил мне Франсуа, с которым работала Татьяна и у которого тоже был свой Ангел. Тот тоже умел так представить то, о чем говорил, что у слушателей глаза загорались и слюнки текли.
Этот преподаватель рассказывал нам о подразделениях нашего сообщества, их целях и задачах — и у нас перед глазами вставали одухотворенные лица хранителей, заботливые — целителей, ответственные — администраторов, а также мужественные лица Ангелов из службы внешней защиты и суровые — Ангелов из службы внештатных ситуаций.
Но он ни разу не упомянул наблюдателей. Хорошо, я из истории поняла, что это было засекреченное подразделение — наверно, новым Ангелам о нем знать пока не положено.
Но он и о темных Ангелах умолчал. Из воспоминаний их представителя, Макса, я поняла, что они находятся в оппозиции к руководству нашего сообщества, но ведь существуют они вполне открыто и даже частенько сотрудничают со службой внешней охраны! И если они в какой-то мере противодействуют другим подразделениям, почему нас сразу об этом не предупреждают?
Я не стала запрашивать дополнительные материалы по этому предмету. У меня вполне могли спросить, откуда у меня взялись сведения о более широкой структуре наших подразделений. Что-то настойчиво подсказывало мне, что о той истории, которую я читала, говорить не стоит. Если ее сочтут неподходящей для моего ознакомления, могут просто отобрать. А я уже представить себе не могла, что не узнаю ее конца.
Я вернулась к своему чтению и опять не могла поверить своим глазам. Ангел-хранитель совершил акт насилия в отношении своего коллеги — наблюдателя. И другие Ангелы не только не заклеймили его позором, а даже одобрили его поступок! Хорошо. Возможно, Ангелы, находящиеся на земле, от людей агрессией заразились, но их еще и во время служебного разбирательства оправдали!
Дальше я уже вообще ничего не понимала. То, что Ангелы объединились для защиты детей, казалось мне совершенно естественным, хотя для этого и более цивилизованные способы можно было найти. Но они же потом тут же детей от себя отослали и вернулись к своим обычным мелким взаимным придиркам! И еще удивлялись, что дети им доверять перестали!
А вот когда я дошла до части Стаса, Ангела из внешней охраны, мне пришлось просто остановиться. То, что хранитель опустился до насилия,
