— Такео узнали? — спросил он. Шигеру снимал официальные одежды.
— Мне нужно принять ванну, — сказал он и улыбнулся, словно освобождая себя от железного самообладания, которое сковывало его последний час. — Мы можем говорить открыто, Такео?
Из кухни доносился шум, слуги готовили ужин. По аллее время от времени стучали сандалии, но сад был пуст. Я слышал разговор стражников у главных ворот. К ним подошла девушка с чашами риса и супа.
— Только шепотом, — ответил я.
— Нужно все быстро обсудить. Подойди ближе, Кенжи. Да, Такео опознали. Йода полон подозрений и страхов. Он может напасть в любой момент.
На это сообщение Кенжи сказал:
— Я заберу его прямо сейчас. Я смогу спрятать его в городе.
— Нет! — возразил я. — Сегодня я пойду в замок.
— Это наш единственный шанс, — прошептал Шигеру. — Мы должны начать действовать первыми.
Кенжи взглянул на нас обоих и глубоко вздохнул:
— Тогда я пойду с тобой.
— Ты был мне хорошим другом, — тихо сказал Шигеру, — но тебе не обязательно рисковать своей жизнью.
— Я не ради тебя, Шигеру, а для того, чтобы приглядеть за Такео, — ответил Кенжи и обратился ко мне: — Тебе нужно еще раз осмотреть стены и ров, пока не настал комендантский час. Я спущусь с тобой. Возьми свои рисовальные принадлежности. На воде будут любопытные переливы света.
Я собрал свои вещи, и мы направились к двери, но прежде чем перешагнуть порог, Кенжи удивил меня, повернувшись к Шигеру и отвесив низкий поклон.
— Господин Шигеру, — произнес он.
Мне показалось, что это проявление иронии, только потом я понял, что он прощался.
Я не привык говорить «до свидания» и ограничился обычным поклоном, получив ответный поклон Шигеру. Он стоял на фоне вечернего света из сада, поэтому я не видел его лица.
Тучи затянули все небо. Было сыро, но дождь не капал. С заходом солнца немного похолодало, однако было душно и хмуро. Улицы переполнились людьми, пытавшимися сделать все дела за короткий промежуток времени после захода солнца до комендантского часа. Они постоянно наталкивались на меня, отчего на душе становилось тревожно. Я везде видел шпионов и наемных убийц.
Встреча с Йодой вывела меня из равновесия, я снова превратился в Томасу, перепуганного мальчика, бежавшего прочь от руин Мино. Неужели я и правда считал, что смогу забраться в замок Инуямы и покуситься на жизнь могущественного повелителя, которому известно, что я — Потаенный, единственный, кто спасся от него в деревне? Я мог притворяться господином Отори Такео, или Кикутой — человеком из Племени, — но на самом деле я не являлся ни тем, ни другим. Я был Потаенным, одним из тех, на кого шла охота.
Мы направлялись на запад, вдоль южной стороны замка. Стемнело, и я радовался, что на небе не видно ни звезд, ни луны. На воротах пылали факелы, лавки освещали свечи и масляные лампы. Стоял запах кунжута и сои, рисового вина и жареной рыбы. Несмотря на волнение, я хотел есть. Думал было остановиться и купить что-нибудь, но Кенжи предложил пройти немного дальше.
Улицы стали темней и безлюдней. Я слышал, как какие-то колеса гремят по булыжникам дороги, слышал звуки флейты. В этом было нечто необъяснимо жуткое. У меня волосы встали дыбом, предупреждая об опасности.
— Давай вернемся, — сказал я, и в этот момент из аллеи вышла небольшая группа людей.
Мне они показались уличными актерами. Старик катил перед собой тележку с декорациями и картинами. Девушка играла на флейте, однако, завидев нас, уронила ее. Из тени вышли два молодых человека с крутящимися волчками. В полумраке волчки казались волшебными, словно в них вселились какие-то духи. Я остановился. Кенжи стоял за моей спиной.
Одна из девушек приблизилась к нам и сказала:
— Посмотрите, господин.
Я узнал ее голос, но не сразу понял, кто она. А когда догадался, прыгнул в сторону, мимо Кенжи, и оставил своего двойника у тележки. Это была девушка из Ямагаты, про которую Кенжи сказал: «Она одна из нас».
К моему удивлению, молодой человек, проигнорировав двойника, последовал за мной. Я сделался невидимым, но он догадался, где я. Сомнений не осталось. Они из Племени, пришли забрать меня, как предупреждал Кенжи. Я бросился на землю, перекатился и юркнул под телегу, но мой учитель уже ожидал меня по другую сторону. Я хотел укусить его за правую руку, но он приложил левую к моей челюсти, сковав ее. Я ударил Кенжи ногой, попытался выскользнуть из его хватки, просочиться сквозь пальцы, но всему, что я умел, научил меня он.
— Тише, Такео, — прошипел он. — Перестань сопротивляться, никто не причинит тебе вреда.
— Хорошо, — ответил я и замер.
Кенжи отпустил меня, и я отскочил, вытащив нож. Теперь эти пятеро взялись за дело всерьез. Они двигались на меня спереди, пришлось отступить к тележке. Я ударил юношу ножом и почувствовал, как лезвие коснулось кости. Затем ранил девушку. Другая сделалась невидимой и обезьяной прыгнула на меня с тележки, обвив плечи ногами. Зажав мне рот, она притронулась рукой к шее. Я знал, к какому месту она подбирается, и неистово закрутился, тотчас потеряв равновесие. Юноша, которого я глубоко резанул, схватил меня за запястье и согнул его так, что я выронил нож. Мы с девушкой упали на землю. Ее руки не выпускали моего горла.
Прежде чем потерять сознание, я отчетливо увидел Шигеру: он сидел в комнате и ждал нашего возвращения. Чудовищность свершенного предательства потрясла меня, в ярости я попытался закричать, но мой рот был закрыт рукой, и даже уши ничего не слышали.
Вечерело. С момента прибытия в Инуяму прошло три дня. Три дня, как трясущийся паланкин доставил Каэдэ в замок. С каждым часом она все больше падала духом. Удручающая Инуя-ма ужасала ее даже больше, чем замок Ногучи. Жившие в доме женщины выглядели подавленно, они находились в трауре: до сих пор оплакивали свою госпожу, жену Йоды, которая умерла в начале лета.
Каэдэ видела повелителя лишь мельком, но не могла отделаться от чувства, что он находится где-то неподалеку. Он подавлял своей личностью всех обитателей резиденции, которые бесшумно передвигались в страхе перед его дурными настроениями, то и дело перераставшими в ярость. Никто не смел высказываться открыто. Женщины с пустыми глазами произносили свои поздравления усталыми голосами. Они готовили свадебный наряд вялыми руками.
Каэдэ чувствовала, что над ней навис злой рок.
Госпожа Маруяма, поначалу обрадованная встречей с дочерью, стала задумчиво-напряженной. Несколько раз она собиралась открыться Каэдэ, но они редко оставались надолго наедине. Невеста проводила время, вспоминая отдельные моменты их путешествия, пытаясь понять смысл подводных течений, бурливших вокруг нее, но девушке было известно слишком мало. Почти ничего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
