Я облизываю его шоколадно-мятные губы, когда Сент опускает меня на диван и дарит мне сексуальный, умопомрачительный поцелуй, чувственный и животный. От уверенных движений его языка пальцы моих ног поджимаются, а клитор пульсирует самым восхитительным образом.
Я откидываю голову, давая ему полный доступ. Он посылает серию влажныхи и теплых поцелуев вдоль моей шеи.
— Хочу тебя... внутри... хочу сейчас...
— Хочешь, чтобы я вошел в тебя? — Он встает, срывает с себя кашемировый свитер и отбрасывает его в сторону.
— Да.
— Жестко? Глубоко? — Он расстегивает и расстегивает молнию, джинсы следуют за свитером.
— Сент!
О боже, что за великолепный мужчина! Он сощурил глаза, желваки на его челюсти напряжены, пока он разрывает пакет из фольги и натягивает на свой член резинку, после чего возвращается ко мне, нависая своим большим, восхитительным телом. Этот человек уничтожает меня.
Я вздрагиваю, когда наши обнаженные тела соединяются, и расслабляюсь, когда его рот и руки находят мои самые чувствительные точки.
Он шепчет соблазнительные словечки мне на ухо, целуя его. Опускает язык в ложбинку у основания моего горла. Нежно впивается мне в шею.
Я хватаю его за плечи. Он не спешит. Я дрожу, когда Сент закидывает мои ноги на свою талию, указывая, в каком положении хочет меня видеть. Его бицепсы и трицепсы напрягаются, пока он занимает удобную позицию.
Затем он хватает меня за бедра и сдвигает вниз на дюйм или два, так что я опускаюсь вниз одновременно с его толчком. Его имя слетает с моих губ в чистом порыве благодарности.
Еще один выпад. Мы стонем. Другой. Еще. Еще. Я впиваюсь ногтями в его спину, чувствуя себя наполненной, но по-прежнему нуждающейся.
Один сосок исчезает у него во рту. Взмах его языка, и я бьюсь в экстазе.
Я чувствую скольжение жесткого тепла и силы все время.
Мои бедра поднимаются вверх. Комната наполнена звуками, которые мы издаем.
Он выжимает каждый вздох из моего тела, наблюдая с горящими глазами, как я извиваюсь. Его великолепное лицо застывает в оргазме, челюсти плотно стиснуты, зеленые глаза блестят, зубы скрипят от удовольствия, и он рычит:
— Рейчел.
Малкольм двигается вперед, глубоко и быстро, заполняя меня так резко, что для дыхания не остается места. Все его тело — ягодицы, мышцы бедер — напрягается. Во мне нет места ни для чего, кроме Сента. Я знаю, когда он кончает, потому что он шепчет чтобы я не отставала от него.
Это единственный раз, когда я видела, как Сент выходит из-под контроля. Это настолько горячо, что мой оргазм пронзает тело, заставляя его член набухать и дергаться во мне один, два, три раза. Я извиваюсь под ним, а мой рот ищет его.
Он удерживает мое лицо ладонями, замедляя ритм и прижимаясь ко мне губами. Мы целуемся, медленно и томно, как наши тела, пока мы приходим в себя.
— О боже, — выдыхаю я.
Он тихо смеется, качая головой. Затем ложится на спину, сдвигая меня так, что я оказываюсь практически на нем.
Я обвиваю руками его шею. Если бы мы не были на диване, я бы просто осталась здесь, заснула от блаженства от трах-истощения, вызванного моим альфа-самцом.
—Ты невероятно хорош. — Я утыкаюсь носом в его челюсть, чувствуя тепло и липкость внутри. — Я немного ненавижу каждую женщину, на которой ты получил свой опыт.
— Это было весело и забавно.
— Оу. Тебе со мной не весело?
Его глаза загораются игривостью.
— Напрашиваешься на комплименты, Рейчел?
Когда мое нутро сжимается, я понимаю, что хочу его любви, хочу его нежности.
— Живу ради них, — смеюсь я.
Он тоже смеется, приподнимаясь на локтях и смотря на меня глазами, полными нежности. Горячий поток эмоций переполняет нас, пока мы улыбаемся друг другу.
— Я уважаю... и восхищаюсь... и наслаждаюсь каждым дюймом тебя, Рейчел.
Я слегка наклоняю голову, внезапно немного смутившись, осознав свою наготу. Потому пытаюсь руками прикрыть грудь.
У меня покалывает низ живота, когда он ласково улыбается и проводит рукой по моему телу. Затем опускается, чтобы поцеловать мой пупок, между грудей, и гладит мои бедра, дразня все части, которые болят и чувствительны от занятий любовью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он целует меня, потный и мятный, прежде чем сесть и поднять меня за собой так, что я оказываюсь у него на коленях.
— Мне нравится, как ты выглядишь, нравится твой запах, и мне определенно нравится чувствовать тебя. А теперь будь хорошей девочкой, — он похлопывает меня по заднице, — и прикройся, чтобы я мог немного поработать.
— Если позволишь, я бы приняла ванну. — И целую его в губы.
Он провожает меня в чистой славной греховной наготе в ванную комнату гостевой спальни, чтобы я могла освежиться.
Меня так хорошо трахнули, что мое тело до сих пор ватное. Но я каким-то образом добираюсь до нужной комнаты.
Оказавшись в душе, я крепко зажмуриваюсь, напевая и размышляя о сегодняшнем вечере. Может быть, мне следовало сказать, что я люблю его прямо сейчас? Или в машине, когда я выпалила тот бред? Он познакомился к моей мамой. Мне стоило верить, что он скажет мне что-нибудь ободряющее, если не признание в вечной любви.
Скажи ему, скажи ему, скажи ему.
Но что, если он не хочет этого слышать? Он до сих пор даже не предложил стать его девушкой.
А предложит ли когда-нибудь?
Повинуясь мягкому, тоскливому порыву, я кладу пальцы на влажный мрамор его душа, и хотя комнаты разделяют нас, я чувствую Сента через стену. Я чувствую кончиками пальцев его грудь, его мягкие волосы и его энергию, как постоянный поток молнии, бегущий по моим венам.
Люди отмечают его безрассудную сторону, ту, о которой трубят в новостях. Они отмечают его сильную сторону, ту, которая устанавливает стандарты. Но прямо сейчас ничто не заслуживает большего внимания, чем тот факт, что Малкольм пришел к моей матери и завоевал ее так же, как и меня.
ГЛАВА 26
Смотрит, как я сплю
Я просыпаюсь посреди ночи, дезориентированная темнотой. Я не в своей комнате. Я лежу на чьей-то ноге, а щека покоится на твердой плоти. Прищурившись, я поднимаю глаза. Сент смотрит на меня, и я чувствую, что краснею.
— Привет, — говорю я.
Он слегка улыбается, когда я подтягиваю простыню к груди и сажусь.
— Привет, — повторяет он, лаская рукой мою спину.
Когда он тоже немного приподнимается, я придвигаюсь ближе, чтобы прислониться плечом к его груди.
Раньше справится с бессонницей мне помогали его смс. Теперь – он сам. Как одеяло для малышей. Только живое. И, думаю, я теперь его средство от бессонницы.
Выходит, если он не спит, значит я не очень хорошо справляюсь?
— Не можешь уснуть? — шепчу я, пристально на него смотря.
Он качает своей восхитительно взъерошенной головой, проводя рукой по моим волосам.
— Больше нравится наблюдать за тобой.
— Сколько сейчас времени? — оглядываюсь по сторонам.
Я уже собираюсь обыскать его комнату в поисках какого-нибудь указателя времени или нащупать телефон поблизости, когда его голос останавливает меня.
— Я хочу тебя кое о чем спросить.
— О чем?
— Там, у твоей мамы, я хотел услышать, что я твой парень.
Я моргаю, когда до меня доходит. Я проснулась настолько, что нервная дрожь и возбуждение начинают растекаться по моим венам.
— Сейчас я тебя спрошу. — Прикосновение его большого пальца к моим губам заставляет меня осознать, что мой рот приоткрыт и насколько быстро я дышу. — Я был готов гораздо раньше, чем ты, Рейчел. Ты не была готова... Возможно, ко мне нельзя подготовиться, — он ухмыляется, но в его взгляде отражается блеск целеустремлённости и решимости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я смотрю, беспомощно страдая.
— Спроси меня, — выдыхаю я.
— Никаких полумер. Со мной может быть трудно…
— Нет ничего более трудного, чем не быть с тобой, — обрываю его.
