Удары языка по лепестку клитора становились все настойчивее, меня начали пронзать электрические разряды, постепенно сливающиеся в один шторм, несущий на своих крыльях оргазм. Разрядка не замедлила себя ждать. Я ощутила, как каждая клеточка моего тела тоненько запела от наслаждения, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Кажется, от моего крика задрожали окна.
— Это было потрясающе! — промурлыкала я мужу, когда он перебрался поближе ко мне и устроил голову на моём плече.
Отголоски мощного оргазма до сих пор бродили по моему телу. Я лежала разнеженная от наслаждения. Окружающий мир переливался всеми цветами радуги.
— Я рад, что тебе понравилось, сладкая. Надеюсь, до вечера я тебя успокоил? — меня гладили по животу широкой ладонью.
— Не знаю. — Напоминание о моей временной неадекватности заставило извилины собраться и начать работать.
— Если что-то почувствуешь, открываешь переход ко мне. — Строго наставлял Иск, продолжая ласкать меня, целуя в плечо и поглаживая налившуюся грудь. — А я найду способ тебя успокоить.
Рукой Иск гладил меня по плечу, играл с призывно торчащим соском, перекатывая его между пальцами, заставлял вздрагивать каждый раз от непродолжительной боли. Я неосознанно выгибалась, словно была огромной ласковой кошкой.
— Хочу тебя. Ещё. — Призналась я, с нетерпением и небольшим страхом ожидая, что же будет дальше. Для меня было трудно принять настолько быстро усилившиеся аппетиты. Я не спорю, что и раньше не была холодной и обладала нормальным темпераментом. Но сейчас я загоралась быстрее, чем чиркнувшая спичка.
А дальше, повернув меня спиной к себе, Иск был безумно нежен. Его движения были мягки и протяжны, он шаг за шагом покорял меня, отчего мне было безумно приятно и хотелось большего.
— Еще. Глубже! — попросила я, чувствуя, что хочу ощутить всю силу страсти мужчины. На периферии скользила мысль, не обижу ли я его, пренебрегая нежностью в угоду страсти. Но она ускользнула, когда он перестал сдерживаться, постепенно наращивая темп, проникая все глубже и глубже внутрь меня, пока не достиг предела. Наши бедра соприкоснулись, а тела слились. Иск обнимал меня, лёжа сзади, ласкал возбужденные груди, не забывая размеренно двигаться. Наверно, стеночки стали чувствительнее в несколько раз, я ощущала ими каждую прожилку его члена. Иск поднял мою ногу, чтобы доступ в меня стал ещё полнее, слегка сменил угол проникновения, задевая какую-то совершенно безумную точку, и внутри взорвалась сверхновая звезда, озарив своим светом. Миллиарды искр вылетели из меня, а потом вернулись вновь, заставляя выгибаться от ощущений эйфории, заполняющей до основания.
Уже позже, пока я расслабленная плескалась в бассейне, а он собирался на работу, муж повторил:
— Кати, я ещё раз тебя прошу. Если почувствуешь что-то, сразу ко мне. Даже если это будет пищевое отравление, утомление после учёбы или всплеск интуиции о том, что я соскучился, — добавил он со шкодливой улыбкой.
— Хорошо, — сморщила я мордашку и рассмеялась.
Иск грозно свёл брови и погрозил мне пальцем, но затем улыбнулся.
— Я люблю тебя, Кайхен. — и скрылся за дверью, не дав времени ответить.
"И я тебя люблю!" — громко подумала я, зная, что он услышит.
* * *
Следующие две недели слились для меня в едином ритме. Я училась, разбирала билеты к летним экзаменам, давала игровые задания сиренидам исключительно через девушек или вестниками. Встречаться с ребятами я опасалась, и ещё, мне было ужасно стыдно. Я так и не извинилась перед Карионом, и это мучило меня, но подойти к нему до тех пор, пока не закончится мой период гона, я не решалась. Возможно, мои опасения были напрасны, но всё равно мои муки совести — это не повод подвергать нас очередному риску.
Я наконец-то стала прислушиваться к мужу, признавая, что его попытки оградить и защитить меня — это не диктаторские замашки, а проявление любви и заботы. Не удивлюсь, если Иск устал от меня за эти две недели. Мне даже показалось, что он похудел немного. Я старалась, чтобы наше общение не сводилось только к сексу, и придумывала, чем наполнить наши вечера. Мы стали больше гулять по заснеженной территории академии, играли в снежки и лепили снежные фигуры. Долгими вечерами Иск много мне рассказывал об обычаях своей родины, постепенно подготавливая меня к походу в свой мир. Оставалось всего полтора месяца до его освобождения от обязанностей Хранителя.
Мой внутренний компас пришел в норму, и я больше ни разу не бросалась на других мужчин, даже если им не повезло оказаться около меня в момент, когда начинали играть гормоны. Видимо, проблема была в слишком большом количестве магии, накрученной у меня в голове. Но для безопасности большую часть времени я проводила у себя.
Расстраивало меня только то, что я не видела сны. Всегда яркие и интересные, пусть и не особо запоминающиеся, они перестали меня навещать. Но эта мелочь не портила мне настроение, ибо хорошим настроением и не по разу в день меня одаривал супруг.
Ари сообщила, что эльфы нашли Таурохтара и с боем освободили. Он сейчас находится у неё, работает вместе с полуоборотнями и приходит в себя. Бедняга намучился у тёмных. Кроме всяких зверств, что ему демонстрировали, ему в пищу добавляли в виде порошка минерал, который блокировал магию. Поэтому в ближайшее время он будет отдыхать у неё, как в санатории, и постепенно избавляться от этой дряни.
Мишка, не вполне трезвый, пытался завалиться ко мне и пожаловаться на жизнь, но я его послала к Оксане. Куда она его послала, не знаю, но новости мы узнавали только от Гели. Друг наш крылатый обиделся на весь женский свет и… сдружился с сиренидами на почве мужской бесправности. Ясное дело, девушки, присутствовавшие на исповеди Гели, их не поддержали, и в итоге размолвка будущей правящей четы превратилась в противостояние мужской и женской компаний. Но я надеюсь, что это поможет им всем вскрыть их внутренние проблемы. Ведь учитель послал сирен сюда с конкретной целью. А Мише с Гелей много лет жить вместе и договариваться как-то придётся в любом случае.
Могу сказать, что мои гормональные всплески были подвержены определённому ритму. Ночью, когда спутник, местная луна, был ближе, желание было сильным, ближе к утру я, уставшая и довольная, отключалась, а после сна, просыпалась я теперь после полудня, ещё несколько часов проходили спокойно. Так что опасность представляли буквально три-четыре часа до окончания смены Иска. Пару раз я даже ходила к Источнику, но в остальные дни старалась сдерживаться. Любимый супруг с каждым днём смотрел на меня всё более несчастными глазами. И его улыбка с каждым разом становилась всё более грустной и натянутой.
