— Удивительное милосердие, — съязвил Мертон, — по отношению к эрванонцу.
— Не все эрванонцы плохие люди.
— Нас всего четверо.
— Да, и из всей вашей четверки вы самый добрый, благочестивый и кроткий человек.
— А остальные?
— Я никогда о них не говорю. Мне все еще кажется странным, что только он и его телохранители сумели спастись после уничтожения Эрванона, в то время как все остальные погибли.
— Но я же здесь.
— Новрон вас любит. Наш господин выбрал вас в день вашего рождения и попросил своего отца приглядывать за вами.
— Вы слишком добры, и я не сомневаюсь, что Новрон любит всех, но более всего главу церкви.
— Однако патриарх охладел к вам, — заметил епископ, делая вид, что разглядывает интерьер собора. — Мне не нравится, как он с вами обращается.
С тех пор как патриарх поселился в соборе, епископ ДеЛанден не раз выражал неудовольствие тем, как тот ко всему относится, в первую очередь — к его собору. Он явно ревновал, но Мертон не собирался ничего ему говорить. Если Новрон захочет, чтобы епископ выучил этот урок, он найдет более достойного человека, который объяснит ДеЛандену истинное положение дел.
— Кроме того, мне не нравится, что патриарх ведет себя в алтарной части храма так, словно он и есть сам Новрон. Алтарь заслуживает большего уважения. Только императрица может там находиться, только кровь Новрона, а он расселся там, будто император.
— Он и сейчас там?
— Конечно, он и его телохранители. Кстати, зачем ему телохранители? У меня их нет, хотя я каждый день общаюсь с сотнями людей. Он ни с кем не встречается, а с ними никогда не расстается, но они такие странные. Они ни с кем не разговаривают, кроме него, и только шепотом. Почему? Он меня нервирует. Я рад, что не познакомился с ним, когда был дьяконом, в противном случае я никогда бы не посвятил свою жизнь Новрону.
— И это стало бы для всех нас огромной потерей, — заверил его Мертон. — А теперь, если вы не против, я должен поговорить с патриархом.
— Патриарх! Кстати, еще и это меня раздражает. У него есть имя, он с ним родился, как и все мы, но никто и никогда его не произносит. Мы зовем наших богов Новрон и Марибор, но Нилнева из Эрванона следует называть патриархом из уважения к его статусу главы церкви. Как я уже говорил, он перестал быть ее главой, ибо к нам вернулось дитя Новрона. Однако он продолжает здесь сидеть, продолжает управлять нами. Мне это не нравится, совсем не нравится, и я не думаю, что императрица одобряет такое поведение. Получается, у нас есть все основания считать, что и Новрон не очень этим доволен.
— Вы хотите, чтобы я поговорил с ним о ваших тревогах?
ДеЛанден нахмурился.
— О, поверьте мне, он об этом знает.
Мертон оставил епископа в притворе и вошел в неф. Он ненадолго задержался, глядя на длинное, похожее на пещеру помещение с великолепным куполом вместо потолка, построенное в форме киля огромного корабля. Мертону было известно, что слово «неф» произошло от древнего «навис», что означает «корабль». Высокие ребристые колонны, подобные связкам тростника, тянулись на сотни футов вверх, соединяясь с куполом. По обе стороны нефа шли боковые приделы, украшенные аркадами, серией повторяющихся колонн с арками. Над ними располагались хоры, или второй этаж с высокими окнами в форме четырехлистника. Обычно этот этаж был ярко освещен. Сейчас он тонул в маслянистой темноте, и в его окнах отражалось пламя свечей. То же самое можно было сказать и про великолепное круглое окно-розетку в дальнем конце собора, напоминавшее гигантский глаз. Мертон воспринимал его как недреманное око Бога, который наблюдает за ними, но сейчас оно было закрыто.
Подойдя к алтарю, Мертон увидел алебастровые статуи Марибора и Новрона. Новрон в облике красивого мужчины в расцвете сил стоял на коленях с мечом в руке. Над Новроном возвышался огромный, выше человеческого роста, длиннобородый бог Марибор в развевающихся одеждах, который водружал на его голову корону. Такие же статуи имелись во всех церквях и часовнях, они отличались лишь материалом изготовления, тут все зависело от зажиточности прихожан.
— Подойди ближе, монсеньор, — услышал он голос патриарха, эхо которого отразилось от алтаря.
Собор был таким огромным, что с того места, где стоял Мертон, люди казались крошечными. Мертон зашагал по узкому проходу, прислушиваясь к стуку своих каблуков по каменному полу.
Как и говорил ДеЛанден, патриарх сидел у алтаря в кресле, и его пурпурная с золотом мантия складками спадала на пол. Ходили слухи, что он пользовался этим же креслом в Эрваноне и якобы приказал доставить его сюда, что и было сделано вопреки невероятным трудностям. Мертон ни разу не разговаривал с его святейшеством, пока тот находился в Эрваноне, а потому не мог подтвердить или опровергнуть эти слухи. Да и вообще мало кто мог это сделать, его святейшество редко принимал посетителей, когда уединялся в Коронной башне.
Казалось, он спал, как часто бывает со стариками, где бы они ни оказывались. По обе стороны кресла стояли его телохранители в одежде тех же цветов. ДеЛанден не ошибся на их счет, это была странная пара. Оба стояли, точно статуи, с ничего не выражающими лицами, а их глаза вдруг напомнили Мертону окна.
Подойдя к патриарху, Мертон опустился на колени, поцеловал кольцо и встал. Патриарх кивнул. Телохранители не шевельнулись, даже не моргнули.
— Ты принес новости, — сказал Нилнев.
— Да, ваше святейшество. Имела место встреча императрицы с ее советниками.
— Так скажи мне, что императрица делает, чтобы защитить нас?
— Многое. Собраны запасы продовольствия, которые позволят городу выдержать двухлетнюю осаду. Продукты уже начали нормировать. Кроме того, земли Полей Высокого Двора будут отданы вилланам, когда придет весна. Там и в других частях города станут выращивать зерно и овощи, семена уже подготовлены. На поля завезен навоз. Рыбу ловят круглые сутки, треску солят в огромных количествах. Рядом с доками построены солеварни. Данные меры обеспечат город и его население продовольствием на годы, возможно, на неопределенный период времени, если рыбаки смогут свободно выходить в море. Все запасы находятся под землей, в специальных ямах, которые копает население на случай нападения с неба, как в Дальгрене. Как правило, это расширение уже существующих темниц и подземелий. Прорыта серия туннелей, обеспечивающих доступ к запасам свежей воды. Обновляются городские клоаки. Земля промерзла, и дело продвигается медленно, но многие уверены, что создано достаточно убежищ, чтобы спасти жителей, хотя они будут испытывать серьезные неудобства. Работы в подземельях рассчитаны еще на два или три месяца. Императрица считает, что это отвлекает от дурных мыслей население, которое не сидит без дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
