Читаем без скачивания Чародей звездолета «Агуди» - Юрий Никитин

Более того, за два дома в сторону Тверской живет Олечка, милая хохотушка, пышечка, она приглянулась мне на одном из приемов. Я посещаю ее регулярно, еще чаще, чем Эльзу, с которой только пьем кофе и вспоминаем старые времена, я жалуюсь на проклятую политику, что разрушила мне карьеру крупного ученого, она поддакивает и угощает вареньем, с Олечкой же занимаемся интимом, но подсмотреть проклятым шпиенам не удается: защита от подслушивания и подглядывания надежная, пока держит.

Я вздохнул, на этот раз не удастся остаться и посмотреть, как в отсутствие страшного, хоть и демократичного кота мыши пляшут на столе. Мой двойник поедет к Олечке, такие визиты длятся короче, чем к Эльзе Григорьевне, шпиены это знают, а я не думаю, что мне на сегодняшнее сверхтайное совещание понадобится больше времени, чем на банальное траханье и дорогу туда-обратно.

Пол дрогнул, тихо раздвинулись потайные двери. Я шагнул в небольшую скромно обставленную комнату, офицер шагнул следом и остановился. Здесь тоже пол знакомо дрогнул, потом все затихло, только умом я понимал, что не зависли на месте, а опускаемся, опускаемся даже ниже, чем знаменитые пещеры и подземные ходы, вырытые для Ивана Грозного.

Двери распахнулись поспешно, словно их отстрелили. Открылся просторный холл, яркий свет, все выдержано в консервативном стиле, на самом деле ничего консервативного: обстановка сохранилась со времен Иосифа Виссарионовича, только электроника постоянно меняется на самую новейшую.

Охранники вытягивались при моем приближении. Просторный коридор, по бокам комнаты персонала, в конце коридора – скромная дверь без номера. У двери этого зала для особо важных совещаний два охранника и один стул. Не для них, здесь сядет офицер, что несет за мной зловещий чемоданчик, который я называл малым набором Большого Террориста, а я скроюсь за дверью. Не только этот кабинет, но и весь комплекс защищают настолько мощные экраны-генераторы помех, что многие сотрудники всерьез побаивались находиться там подолгу. Высокая зарплата и все такое, конечно, здорово, но говорят, что мощные радиоволны могут вызвать рак, а то и, хуже всего, повлиять на потенцию. Общечеловеки, как сказал бы презрительно Сигуранцев, никогда не упускает возможности лягнуть демократов, хотя не понимаю, что плохого в заботе о своем здоровье?

Громов, Сигуранцев и Босенко стоят в сторонке, негромко переговариваются. При моем приближении вставать не пришлось, и так на ногах, зато вытянулись слегка, самую малость, деликатно намекая, что они – люди военные, а я, хоть и демократ, но, по Конституции, еще и верховный главнокомандующий.

– Прошу в кабинет, – сказал я суше, чем хотелось бы. Военных я недолюбливаю, что естественно, я же демократ и всякий там гуманитарий, даже интеллигент в чем-то, к сожалению, но в моем большом хозяйстве надо ладить со всеми. – Есть интересный вопрос…

Мы обменялись рукопожатиями у входа, дверь подрагивала, не понимая, закрыться или распахнуться до упора, наконец мы вошли в помещение, что вполне могло бы служить уютным кабинетом средневековому королю-гуманисту, если бы не было подземным бункером. Рассаживались, уже не глядя на ранги и места, нас всего четверо, сели поближе друг к другу, как заговорщики, даже заговорили вполголоса, инстинкт, хоть и понимаем, что чуткие микрофоны теперь засекают даже шепот за три километра.

Я сказал строго:

– Полагаю, вы уже понимаете, как стоит вопрос. И о чем пойдет разговор.

Сигуранцев сказал негромко:

– Вы дали две недели на обдумывание…

– Да, – ответил я. – Это на случай утечки информации. А решим сегодня.

Они смотрели непонимающе, Громов спросил осторожно:

– Вчетвером?

– Нет, – ответил я четко. – Решил я один, и вся ответственность – на мне. Если победители сомнут Россию, то на виселицу пусть тащат меня одного. А вместе только распланируем начало и ход операции.

Они не переглядывались, смотрят прямо, но я чувствовал, что сейчас они близнецы и сиамские братья. Сигуранцев поинтересовался негромко:

– Операции? Она уже решена?

– Да, – ответил я с горечью. – Я эти выходные дни постоянно советовался, совещался, говорил, спорил, доказывал, убеждал…

– С кем?..

Я понял по его ледяному голосу, о чем он подумал, отмахнулся:

– Да не с демократами. И не с меднолобыми. С теми, кто между вами не видит разницы. С Платоном, Аристотелем, Макиавелли, Кампанеллой, Гельвецием… а закончил разговором с Богом. Довольно поучительный разговор, хоть и долгий.

– И что сказал Господь Бог? – полюбопытствовал Громов.

– Он объяснил, что все народы имеют право на существование, – ответил я. – Не люди, я нарочито переспросил, а именно народы!.. Языки, как он сказал на своем древнем наречии, но я его понял. И всякий, кто посягает на их существование, – враг Ему тоже. Он сказал, что Он с нами. А если с нами Бог, то кто же против нас?

Громов с радостным недоумением на лице спросил жадно:

– Как вы планируете эту операцию вообще? В целом?

– Еще никак, – ответил я честно. – Просто во мне дрожит каждая жилка, я всеми фибрами чувствую, что мы уже опаздываем!.. Надо бросить туда не просто отряды ОМОНа, но и все антитеррористические группы.

Громов посерьезнел еще больше, спросил серьезно:

– Неужели все настолько серьезно?

– Да, – ответил я. – Возможен косовский вариант.

Они молчали, переглядывались, наконец Громов проворчал глухо:

– Наукой доказано, что слоны топчут кур куда лучше, чем петухи. Так что предлагаю сразу же бросить в конклав… тьфу, анклав!.. еще и танки. Или хотя бы тяжелую бронетехнику…

– Зачем тяжелую?

– А у меня тоже предчувствие, – буркнул Сигуранцев. – Лучше перебдеть, чем недобдеть. Лишними танки в таких делах не бывают, а вот нехватка…

Он умолк, Босенко сказал желчно:

– Мы знаем, что лучше перепить, чем недопить. Дмитрий Дмитриевич, я поддерживаю предложение Сигуранцева.

Я сказал невесело:

– Господи, до чего мы дошли? Танковую армию на своей же земле… Хорошо-хорошо, я не возражаю! Любые меры, кроме ядерных. Язву надо выжечь как можно быстрее. До того, как поднимется крик среди наших продажных тварей и за рубежом. Уточняем, сперва ракетно-бомбовый удар по складам с оружием, так? И по штабам вооруженного сопротивления. Надеюсь, Лев Николаевич, вы их уже знаете. Или к тому времени будете знать точно. Еще – по всем зданиям партий и движений кобызов. Такой же беспощадный удар по селам, где живут исключительно кобызы. Сразу же после завершения авианалета, а они должны быть массовыми – подчеркиваю! – бросить туда танковую армию. Наберется?.. Я не знаю численности танков в армии или дивизии, но танков должно быть достаточно, чтобы проутюжить всю Рязанскую область и разрушить все села и все дома, где проживают кобызы. Следом немедленно ввести войска. Как угодно быстро: на бронетранспортерах, сбросить с транспортных самолетов… Но кобызы должны быть уничтожены. Все! Понимаете?