— Мне так стыдно, что вы увидели меня в столь ужасном состоянии, — произнесла она. — Старый констебль ворчал, когда я попросила попить, я просто не осмелилась просить воды еще и на умывание.
— Боюсь, что заключенные не обеспечены всеми удобствами, — заметил герцог.
Равелла засмеялась:
— Определенно нет. Там в камере в одном углу была грязная лужа, в ней сидела лягушка и целый день смотрела на меня. В окнах нет стекол, и я даже представить не могу, как там будут страдать люди зимой.
— Ужасы тюрьмы предполагаются, чтобы удерживать от преступлений, — улыбнулся герцог.
— Больше всего мне бы хотелось не попадать туда, — объявила Равелла и добавила: — А кто заплатит бедному человеку за окно? Он был очень огорчен.
— Думаю, Холлидей проследит за этим, — ответил герцог. — Но я теряюсь в догадках, почему вы не пошли в Линке днем. Это избавило бы вас от нескольких часов неудобств.
Равелла посмотрела на него в изумлении:
— Не думала, что вы такой тупой, пекки. Я знала, что тюрьма — единственное безопасное место. Я боялась, что цыгане прячутся где-то поблизости и ищут меня. Будь в тюрьме даже в тысячу раз хуже, я осталась бы там, пока вы или Адриан не приехали бы за мной.
— И вы послали за Адрианом.
— Но вы приехали с ним, — нежно ответила Равелла. — Я даже не думала, что так разволнуюсь, услышав ваш голос из-за двери. Тогда я поняла, что спасена.
— Но вы послали за Холлидеем, — повторил герцог.
— Конечно. Я знала, что он в Линке, но даже не думала, что вы тоже можете оказаться тут. Так чудесно, что вы здесь. Я думала, вы пошлете искать меня сыщиков с Боу-стрит или военных, но чтобы вы сами… О, пекки, как это чудесно!
— Может, это покажется странным, — ехидно заметил герцог, — но я беспокоился о вас.
— Правда, беспокоились? — Равелла искательно посмотрела ему в лицо. — Порой, когда я была в фургоне одна, я представляла вас на вечере или в клубе и мучила себя мыслью, что вы забудете обо мне, раз меня нет рядом.
На мгновение их глаза встретились.
— Забыть вас? — очень тихо повторил он, но резко остановился и продолжал обычным тоном: — Какое бессмысленное замечание, дорогая Равелла.
— Вы еще не сказали, как узнали, что меня похитили цыгане.
Герцог взял табакерку.
— Полагаю, лучше забыть этот инцидент, Равелла. Чему могут помочь ваши рассказы о страданиях?
— Они были ужасны. Когда Кейт и миссис Мохью принесли ванну и помогли мне снять эти грязные тряпки, они закричали в ужасе, увидев рубцы на моей спине. Там глубокие раны, пекки, и они все еще болят. Я надеюсь, они заживут и шрамов не останется. Хотите посмотреть?
Герцог покачал головой:
— Благодарю, Равелла, но предпочитаю не терзаться. Поговорим о чем-нибудь еще. Я рад, что вы нашли платье, чтобы переодеться.
Равелла засмеялась:
— Вам оно нравится?
— Кажется, вам оно очень идет, — отметил герцог, поднимая лорнет.
— А вы не узнаете его?
— Откуда же?
— А ведь оно принадлежит одной из ваших пташек, — открыто произнесла Равелла.
Герцог выронил лорнет.
— Что вы сказали?
— Не сердитесь, пекки, и не удивляйтесь. Так их называет Кейт, и миссис Мохью тоже. Видите ли, тут ничего не было из одежды для меня, совсем ничего. Две портнихи шьют из муслина платье, но оно будет готово только завтра. Сегодня надеть было нечего, а я решила обедать с вами, хотя миссис Мохью уговаривала лечь в постель и ужинать там. Когда я отказалась, она взяла меня в комнату, что-то вроде гардеробной. Пекки, вы удивитесь, если увидите, что там есть. Она хранит все ваши костюмы с тех пор, как вы были маленьким.
Там ваши первые платьица, первый костюм для верховой езды, одежда, которую вы носили, когда были в Итоне, ваши костюмы пэра, первый пистолет, первый меч. Даже ваша обувь хранится вычищенной, как будто вы наденете это завтра. Я засмеялась, а миссис Мохью рассердилась на меня за это. Она считает, что все эти вещи — фамильные сокровища, но даже не стоит говорить, она не хранит ничего из вещей ваших сестер.
Не нашлось ни одного женского платья кроме этого. Оно было спрятано на полке, а Кейт показала на него миссис Мохью. Когда она увидела его, стала запинаться и у нее было такое лицо, что я догадалась, что она недовольна. Но когда она сказала, что платье оставлено одной из ваших гостий, я сразу поняла, кто может быть такой гостьей. Однако это было единственное платье в доме, и я его надела. Надеюсь, я выгляжу в нем так же хорошо, как и та красивая леди, которой оно принадлежало.
— Ее последнее описание лучше, чем первое, которое вы употребили, — холодно заметил герцог.
— Возможно, — согласилась Равелла и задумчиво продолжила: — Странно, не правда ли, что хорошенькие леди — если вы предпочитаете так их называть, — как те, что были у вас на обеде, когда я впервые приехала в Мелкомб, и те, которых я видела в опере и в разных других местах, гораздо красивее, чем большинство респектабельных леди, которых встречаешь на балах и ассамблеях. Хотелось бы знать почему?
Дверь открылась, и герцог с огромным облегчением поднял глаза.
— А вот и обед, — обрадовался он. — Я очень рад, потому что голоден.
— Я тоже, — согласилась Равелла. — Старый констебль дал мне только ломоть черствого хлеба и кусок сыра, а сам ел мясо. Запах шел ко мне в окно.
— Как мировой судья, я в будущем должен присмотреть, чтобы местные заключенные получали более аппетитную пищу, — сказал герцог, — а пока предлагаю сесть за стол.
Равелла пошла к столу, и герцог собственными руками подвинул ей стул к невыразимому удивлению лакея. Равелла осторожно опустилась на стул.
— Ох, — сказала она, — еще болит, особенно когда сажусь или быстро двигаюсь.
Герцог ничего не ответил на это, но поднял лорнет и стал разглядывать меню. Медленно прочитал список блюд и передал его Равелле.
— Маленький обед, но, безусловно, мы найдем что-нибудь, чтобы поднять аппетит.
Равелла засмеялась:
— Мне не надо его поднимать. Я съем все. — Взяв ложку, она начала с черепахового супа.
— Шампанское, мисс? — спросил дворецкий.
— Да, бокал, — вмешался герцог, заметив, что Равелла намерена отказаться, — это будет полезно.
— Ладно, если вы хотите, пекки, но оно щекочет мне нос. Честно сказать, я предпочитаю лимонад.
— Едва ли лимонад соответствует обеду в честь встречи.
— А, вот в чем дело, — восторженно сказала Равелла. — Наша встреча — опекуна и подопечной, и я могла бы еще быть в этом ужасном фургоне.
Несмотря на решение Равеллы съесть все, задолго до двенадцатого блюда в третьей перемене она признала себя побежденной, и они с герцогом перешли в маленькую гостиную королевы Анны.
