Читаем без скачивания Американский детектив - 4 - Джон Гоуди

Проверив установку труб, Райдер поднялся в вагон и вошел в кабину. Отодвинув Лонгмена в сторону, он проверил установку болванки над контроллером.

— Все готово, — нетерпеливо сказал Лонгмен. — Не пора начинать?

— Начнем, когда из центра управления скажут, что путь свободен.

— Понимаю, — кивнул Лонгмен, — просто у меня начался какой-то зуд.

Райдер промолчал. По его оценкам, Лонгмену должно хватить смелости ещё минут на десять, потом он посыпется. Ладно, десяти минут им хватит; через десять минут они будут на воле.

Когда снова вспыхнул свет, Уэлкам даже разозлился. Прежде всего он охладел к той курочке. Яркий свет лишил её остатков привлекательности. Конечно, девка была подходящая, но по всему видно, уже немало повидала. Нельзя сказать, чтобы он не забавлялся со старыми шлюхами, порой бывало, но эта выглядела как-то уж слишком профессионально, и он был вовсе не так глуп, чтобы не думать о доброй тысяче парней, которые уже прошли по этому пути.

Она все ещё продолжала строить глазки, но он больше не заводился. Вместо этого его начал волновать ход операции. Все тянулось достаточно долго, и ничего не происходило. Хотя некоторое время назад он сам предпринял некое незапланированное действие с Райдером. Может, следует продолжить? Лучшая часть осталась уже позади, когда он в самом начале завалил на рельсы того толстяка. Вот это ему нравилось — действовать быстро и грубо. Райдер был голова, Лонгмен тоже был голова, но у них слишком много воображения. Сам он всегда поступал простейшим образом. Нужно откуда-то выбраться? Тогда надо это делать быстро, и прорываться, паля во все стороны. Конечно, кругом полно полицейских, но у них четверо отличных стрелков, верно? Да и сам Райдер — прекрасный солдат!

Автоматы — вот ещё одна причина недовольства. Его чертовски удивило, когда Райдер сказал, что их нужно бросить. Он позволил себе не согласиться. Вся их сила заключалась в огневой мощи, в тех "томми", что были у них на руках. Вот почему все их боятся, а полицейским останется только поцеловать их в зад. Так зачем ослаблять себя, когда можно быть сильнее? Райдер предложил бросить автоматы; а вдруг что-то пойдет не так и они останутся всего с четырьмя пистолетами? Пистолеты против сотни полицейских? Но дайте ему хорошего "томми", и он готов встретиться лицом к лицу с тысячью копов.

Девица чуть развинула губы и подарила ему один из тех взглядов, который называется "возьми меня скорей". Она знала свое ремесло, здесь все было в порядке, и он снова начал понемногу возбуждаться, но тут в вагон через переднюю дверь поднялся Райдер. Очень жаль сестренка, но, похоже, пора сматываться.

В какой-то момент Анита Лемойн поняла, что этот подонок перестал ей интересоваться. Ну, ладно, стало быть она его потеряла. И что же прикажете делать — пустить пулю в лоб? Сейчас, когда стало казаться, что им удастся выбраться, спасти свою шкуру, следовало думать о более важных вещах. Например, как повести себя с телевизионной размазней, если, предположим, он не бросит трубку, когда она позвонит.. Одно она знала наверняка: ему даже в голову не придет, что у неё была уважительная причина не прийти на свидание. Хорошо его зная, она вполне могла представить себе весь разговор.

— Ну разумеется, я верю, что твой поезд захватили террористы, но это не имеет отношения к главному. Ведь я хотел, чтобы ты была здесь.

— Да, конечно. Я проснулась нынче утром и сказала: "Анита, куколка, давай посмотрим, может ты подставишь свою задницу под выстрелы?"

— Я, конечно, понимаю, это получилось неумышленно. Тебе приходилось слышать о невезучих? Ну, есть люди, которые притягивают к себе опасности, умудряются навлечь на себя неприятности, даже этого не сознавая...

— Слушай, парень, ты просто дерьмо.

— Такого сорта разговор неплохо выглядит в постели, но не в нынешних обстоятельствах.

— Мне очень жаль, милый. Но разговор о том, что я виновата. Может быть, я слишком виновата, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Не говори глупостей.

— Милый, я всего лишь села в тот проклятый поезд...

— Прекрасно. Скажи, когда ты в последний раз ездила в метро?

— Так случилось, что как раз сегодня у меня не оказалось денег на такси. Это что, преступление?

— Ты думаешь, я клюну на эту байку? При тех деньгах, что ты зарабатываешь, крутя задницей? Да всем вокруг известно, как прилично зарабатывают шлюхи.

— Ну, хорошо. Отлично. Ты загнал меня в угол. Я пошла в метро, потому что знала, что поезд захватят бандиты. И не только это. Я знала, на какой линии это случится, и точно знала время — и все потому, что я — невезучая, верно?

— Невежественная шлюха не должна возражать против логических построений мужчины, занимающего приличное положение в обществе. Любое число различных переменных, управлявших твоим поведением перед тем, как ты вышла из дома сегодня утром — необходимость вернуться за забытым носовым платком, бессмысленное лежание в ванной на пять минут больше обычного...

— Все исключительно ради тебя, мое сердечко, чтобы мое киска лучше пахла.

— ... решение зайти в винную лавку, чтобы оставить заказ, хотя ты могла с таким же успехом сделать это вечером, выбор другой, чем обычно, дороги до метро...

— Так получилось, что я сегодня заходила в магазин и села в метро на Тридцать третьей улице.

— Ты мне испортила встречу, сучка.

— Понимаю и чувствую себя виноватой. Потому что получила величайшее удовольствие, которое мне только приходилось испытывать, если не считать того, что я каждый раз получала с тобой. Ты был лучше всех, мой милый.

— Ты мне испортила встречу.

— Все эта мерзкая подземка. Никогда в жизни больше не поеду в этом гребаном метро.

— Ты мне испортила встречу.

Да, вот так все и будет, — думала Анита, — и в конце концов я его потеряю. А подобные клиенты на дороге не валяются. Если она собирается открывать свой магазинчик, разбрасываться ни одним мужиком не стоит. Ладно, она может приползти к нему на коленях, полизать ему задницу, расцеловать его поганые ноги. ...Дерьмо, именно этим она и так постоянно занималась.

Теперь она мрачно смотрела, как главарь вскарабкался обратно в поезд.

— Они торчат именно здесь, — сказал начальник округа, ткнув в ковер на полу лимузина. — Если земля разверзнется, мы приземлимся им прямо на крышу.

Комиссар кивнул.

Справа от них лежал Юнион сквер-парк, обманчиво привлекательный в затухающем свете дня. В квартале к югу слева находился Сен-Клейн, полуразвалившийся торговый центр, в котором давно уже продавали товары по сниженным ценам. Люди, обычно толпившиеся на тротуарах, стали собираться в кучки. Их привлекло множество съезжавшихся в этот район полицейских машин. На мостовых образовались пробки, и полицейские прилагали отчаянные усилия, чтобы направить машины в боковые улицы.

Водитель обернулся.

— Сэр, появилась возможность проехать. Мне двигаться дальше?

— Оставайся здесь, — велел начальник округа. — Здесь мы ближе всего к этим подонкам с самого начала операции.

Комиссар, смотревший в окно, заметил, как одного из полицейских на тротуаре сбил с ног неожиданный напор толпы. Он вскочил и в ответ толкнул в грудь какую-то женщину.

— Если бы улица разверзлась, — заметил комиссар, — это было бы не так плохо. И было бы совсем неплохо, если б весь город провалился в тартарары.

Пессимизм комиссара стал для начальника округа ещё одним сюрпризом. Он промолчал, взглянул на парк, и в его памяти всплыло приятное воспоминание.

— Люди, — вздохнул комиссар. — Уберите людей, и вы легко поймаете преступников.

Начальник округа отвел глаза от парка, чью каменную ограду стала закрывать собирающаяся толпа.

— Знаете, господин комиссар, что мне хотелось бы сделать? Проскользнуть через одну из решеток, закрывающих аварийные выходы, и перестрелять этих подонков ко всем чертям.

— Может быть, нам не придется этого делать? — устало спросил комиссар.

— Я просто так сказал. Просто это поправляет самочувствие.

Начальник округа поднял глаза на голые ветки деревьев парка и старое воспоминание всплыло окончательно.

— Когда я поступил в полицию, первое мое серьезное задание было именно здесь. В тысяча девятьсот тридцать третьем году. Или четвертом? В третьем или четвертом. Я тогда был конным патрульным, и меня поставили поддерживать порядок во время первомайского парада. Вы помните времена, когда эти парады были большим событием?

— Я не знал, что вы служили в конной полиции, — удивился комиссар.

— Настоящий казак. Мою лошадь звали Маргаритка. Прекрасная кобыла с белым пятном на лбу. Казак... Нас действительно тогда так называли.